Воцарилась тишина.
Геллерт закончил читать формулу, но портал так и не открылся. Его палочка взметнулась вверх, освещая зал мертвенно-белым светом.
Магия вибрировала, искрилась синими электрическими разрядами между волшебниками так, будто они были едиными звеньями одной цепи. Их лица менялись, приобретая звериные черты, и Геллерт чувствовал кожей их жажду и желание растерзать своих врагов.
Он усмехнулся, создавая фантомную серую дымку, повалившую на пол нескольких волшебников. Голоса загудели, эхом отдаваясь от стен, и ответные заклинания изрешетили пространство, отклоняемые мощными блоками.
Тихий рык заставил Гермиону выставить щит, и чужие когти мазнули у самого лица Геллерта прежде, чем успели вонзиться в него. Еще одно молниеносное заклинание впечатало в стену волшебника, превратившегося в вейлу.
Они обступали их со всех сторон, загоняя в ловушку.
Палочка Гермионы рассекала воздух, но где-то на краю сознания маячила мысль, что им отсюда не выбраться. Ее спина коснулась спины Геллерта, и Гермиона обернулась, с удивлением обнаружив, как их магия сливается, образуя вокруг волшебников дополнительную защиту.
Воздух разрезал хлесткий удар, рассекая древесину на бочке огненно-зеленой плетью, и вино брызнуло, растекаясь по полу гранатовой жидкостью. Купаясь в виноградной браге, пламя на плети зашипело, заполняя ноздри кислым горячим смрадом, и следующим ударом рассекая кожу над кистью Геллерта.
Он сжал зубы, сбивая атаковавшую его ведьму потоком ледяной воды, когда мимо его уха просвистело заклинание, оставляя тонкий порез на щеке Гермионы.
Она зашипела и нырнула вниз, выпуская длинные веревки, спутавшие ноги волшебников, и они рухнули на спины так, что их заклинания разбились о каменные своды погреба.
— Ошибка, где-то в рунах, — выкрикнул Геллерт, прикусив губы от боли, когда чье-то заклинание ударило его в плечо, вырывая куски плоти.
Гермиона не сразу осознала, что эти слова адресованы ей. Она зачарованно посмотрела вниз, отражая проклятье, способное превратить ее органы в кровавое месиво. Отрикошетила его, с ужасом понимая, что только что лишила жизни одного из сторонников Геллерта.
Эта битва была не с пожирателями и она чувствовала, что не имеет права сражаться в полную силу.
Геллерт отразил атаку волшебника, запуская в него ответным проклятием, но ему не повезло. Синий луч ударил его в грудь, опаляя ребра, выжигая внутренности и, казалось, кто-то выкачал весь кислород. Гермиона вскрикнула, прижав руки к груди.
Этого не может быть.
Она чувствовала его.
Чувствовала его боль как свою.
Всего на миг она потеряла концентрацию и чужие когти впились в ее плечо, рассекая плоть.
Металлический запах крови ударил в нос, приводя в чувства. Ее рука дернулась вверх и кроваво-красный луч вихрем ударил в потолок, на миг окрашивая зал багрянцем, разлетаясь по залу острыми стрелами, пронзая волшебников долгими и болезненными вспышками круцио. Если бы не проклятье, многие из них могли бы уже быть мертвы.
Она знала, что не должна использовать эту магию, но их силы были неравны, и скрывать свои способности не имело смысла. Магия ордена желала их гибели, а значит они с Геллертом обязаны выжить любой ценой.
Ее магия подарила Геллерту время, чтобы исцелиться. Пущенное в него проклятье оплетало кости, заставляя их отравлять ядом плоть. Редкая и темная магия, о которой он узнал от отца.
Видя, как вспышки заклинаний пронзают волшебников, Геллерт невольно залюбовался алыми искрами в волосах его ведьмы. Она была прекрасна в бою, защищая их обоих. Ее магия отражала атаки и шла в наступление, одновременно помогая им держаться на ногах. Она была совершенно особенной даже если бы никогда не путешествовала во времени, потому что она — часть его мира, а значит должна в нем остаться.
Он сделает это ради нее. Ради них обоих. Взгляд заволокло сизой дымкой, вены посинели, ветвистым узором проступая на коже. Он зарычал, чувствуя, как магия концентрируется, заполняя легкие густой чернотой. Энергия рвалась наружу, он слышал крики, слышал боль и отчаянное жжение ее магии, которая взметнулась, стоило ощутить его темные вибрации. Он мог бы снова воспользоваться ей, но не стал.
Он хотел защитить ее. Возможно, впервые в жизни взывая к тьме, во имя спасения. Старшая палочка заиграла в его пальцах, создавая сложный магический узор, оттеснивший нападающих. Лезвие полоснуло по ладони, укрепляя защиту кровной печатью. Он ослаблял своих союзников, выкачивая магию обряда, чтобы присвоить ее, сделав своим щитом.