Не имело смысла изучать местность в темноте, и они решили подождать утра. И раз уже Гермионе больше нечего было скрывать, она выдала Геллерту спальный мешок и одежду Билла, так кстати оставшуюся в её сумочке после последнего совместного рейда, поскольку от рубашки и сюртука Геллерта остались одни лоскуты.
— Это одежда твоего возлюбленного? — полюбопытствовал он, без особого энтузиазма натягивая белую футболку, и уже более заинтересованно ощупал кожаную куртку.
— Его брата. Он ликвидатор заклятий в Гринготтсе.
— В твоём времени все ликвидаторы заклятий выглядят так, словно одеваются на помойке?
Гермионе только и оставалось, что закатить глаза и забраться в спальный мешок, надеясь, что получится уснуть.
Не получилось.
Воспоминания болтались на грани сознания, обращаясь во что-то тревожное, назойливо-душащее, что при всём желании игнорировать не получалось и, проворочавшись до тусклого рассвета, она провела остаток утра сидя на одном из пятнистых валунов.
За спиной захрустела галька, приминаемая подошвами тяжёлых мужских ботинок. За те несколько часов, проведённых наедине с морем и собственными мыслями, Гермиона так и не определилась — готова ли она простить его или нет.
— Как прошла ночь?
Она смотрела как чёрная кожа ложится поверх широких плеч, отмечая лёгкую скованность движений. Ему было неуютно в чужой одежде и она его прекрасно понимала.
— Паршиво.
Геллерт усмехнулся, изучающе скользнув по её лицу.
Больше всего на свете Гермионе хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Снова вернуться в свою лондонскую квартиру и сжечь её к чёртовой матери, написать Гарри, зайти в лавку к Рону, выбросить всё, что напоминает ей о прошлом и просто начать заново.
Но она застряла здесь.
— Я бы на твоём месте поспал.
— Ты не на моём месте, — резче, чем следовало, ответила Гермиона.
Геллерт хмыкнул. Запустил пятерню в спутанные волосы, широким жестом зачёсывая их назад. Так привычно, что Гермиону передёрнуло.
Она хотела злиться на Геллерта. Отчаянно желала стать той, кто твёрдой, уверенной рукой направит на него остриё волшебной палочки и произнесёт непростительное. И с холодным спокойствием будет наблюдать, как зелёный луч пронзает его сердце, даруя миру избавление… Но каждый раз воображаемая Гермиона с бессильной злобой опускала палочку и чужое заклинание разрывало её грудную клетку.
От этих мыслей скручивало живот.
Геллерт закурил, выпуская облачко дыма в студёный воздух.
Едкий, животный страх пронизывал каждую клетку тела, тяжело ворочаясь в грудине. Он мешал дышать. Мешал спать. Думать.
У него была целая ночь, чтобы прокручивать в голове увиденное и острое желание помочь, исправить, просто не дать этому произойти — удивляло. Он ведь сам собирался сделать то же самое. Он был готов сжигать города, уничтожать страны и порабощать тысячи маглов ради блага всех волшебников.
Но открывшееся ему будущее было омерзительным.
Сто лет.
Сотню долгих лет Альбус Дамблдор копил в себе ненависть, чтоб выплеснуть её на маленького мальчика, действуя исподтишка, чужими руками, почти как он. Воспитал монстра, который практически стёр с лица земли такой хрупкий волшебный мир.
Ты же не хотел быть похожим на меня, Альбус. Что же изменилось?
Чудовищное осознание выбило из лёгких воздух.
Сколько он был мёртв на тот момент? Десять лет? Двадцать?
Значит, он так и не нашёл Дары Смерти.
Геллерт прикусил губу, чувствуя солоноватый привкус крови. Сигарета выпала из рук и её тут же подхватил ветер, озорно перекидывая красноватый уголёк с камня на камень, пока тот окончательно не погас в мутной пене.
Его будущее ужасало, но благодаря Гермионе он в силах его изменить. Тщательно, скрупулёзно пересмотреть планы, избавиться от некоторых людей и, в конце концов просто хорошо подумать.
Позже.
Он хмыкнул, раскрывая портсигар и закуривая снова.
Гермиона наблюдала как его губы касаются кончика сигареты, как заостряются скулы, когда он медленно затягивается и так же медленно выдыхает. Как ветер треплет светлые пряди, и ей до скрипа зубов хотелось ощутить на коже их гладкость.
Объективно не то, о чём она должна была думать.
— Есть сигарета?
Он усмехнулся, передавая ей портсигар.
Она подумала, что готова простить себе эту слабость.
— Интересно, куда нас занесло?
— Ты знаешь легенду о минотавре? — Геллерт застыл, всматриваясь в бушующую синеву моря. — О чудовище столь страшном и могучем, что единственным вариантом было упрятать его в место, из которого нет выхода.