Геллерт наконец замедлился, позволяя ей поравняться с ним.
— Это было счастье в чистом виде. Грубое, природное, вулканическое. Я словно хлебнул Феликс Фелицис, смешав его с эликсиром радости и бокалом доброго огненного виски.
Гермиона нахмурилась.
— Грегорович сказал, что у него её украли.
— Ложь, — быстро ответил Геллерт. — Мне потребовалось около часа, чтобы заставить его открыть тайник. Непростительные оставляют след, но существует масса других способов разжать человеку зубы. Знаешь, сначала он сопротивлялся, — от его улыбки захотелось поёжиться. — Потом умолял оставить ему палочку, чтобы сделать копию. Но зачем мне конкуренты?
— Ты заменил его воспоминания, — скорее подытожила, чем спросила Гермиона, закусывая губу.
— Само собой.
Раздражение достигло высшей точки, и девушка остановилась.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
Геллерт остановился. Медленно развернулся к ней и замер, задумчиво приложив указательный палец к губам.
— Понимаешь, Гермиона… Я вдруг понял, что ты совсем ничего обо мне не знаешь. И хотел бы исправить это прискорбное недоразумение
— Хорошо, — Гермиону раздражал его энтузиазм. К тому же она злилась на саму себя за невозможность ответить ему с должным достоинством, словно горло сдавило тисками. — Я полагаю, взамен ты хочешь, чтобы я тебе о чём-то рассказала?
— Вовсе нет.
— Почему?
— Потому что я благодарен тебе, Гермиона, — он подошёл ближе и невесомо провёл пальцами по щеке, убирая за ухо непослушную прядь. — Ты подарила мне настоящее чудо — знание. Я не смею просить тебя о большем, ведь это было бы невежливо.
Тёплая ладонь погладила скулу, и Гермиона тряхнула головой отстраняясь.
— Так не пойдёт, Геллерт. Я понимаю, что для тебя это всего лишь игра под видом нормальной цивилизованной беседы, но я, к сожалению, не знаю правил.
Она рассматривала его, упрямо поджав губы.
Геллерт хмыкнул.
— С каких пор желание выразить благодарность стало вызывать недоверие?
— С тех самых, когда ты влез в мою голову.
Он усмехнулся. Сухо. Одними уголками губ.
— Если ты так хочешь, я спрошу. Каково это — знать будущее? — вопрос неприятно царапнул горло.
— Странно, — честно ответила Гермиона, коротко пожимая плечами. — Всё время приходится общаться с мертвецами.
Она ждала реакции.
Малейшего проявления заинтересованности.
Вопроса, который просто обязан был возникнуть у него в голове.
Но Геллерт лишь покачал головой.
— Это не ответ, — голос прозвучал глухо. — Рано или поздно умирают все. И ты, и я. Мы все мертвы.
— Тогда что ты хочешь услышать? Что мне страшно? — Гермиона прерывисто вздохнула, глядя куда-то поверх его плеча. — Что я знаю, что не могу ничего сделать и от этого бессилия мне хочется забиться в угол? Или, может, что мне нужна помощь, потому что я не в силах справиться с этим одна?
— Нет, я…
— А может что-то о тебе? — не дала договорить ему девушка. — Давай же, спроси это, — она вздёрнула подбородок, упираясь в ледяную тишину его взгляда. — Задай вопрос, который интересует тебя больше всего. Ответ, он… вот здесь, — указательный палец дважды коснулся виска.
— Достаточно, — резко сказал Геллерт. — Мне неинтересны подробности моей или чьей-то ещё смерти, если ты об этом. Твоё будущее уже не имеет смысла. Если за следующим поворотом меня не прикончит какая-нибудь тварь — я сделаю всё, чтобы его изменить.
— Всё сказал?
— Нет, не всё, — прорычал маг, моментально заводясь. — Если уж мы заговорили о смерти… Хочешь, я расскажу тебе как умер впервые? Ты наверняка не читала об этом в своих книжках.
Гермиона поёжилась, скорее шестым чувством ощущая закручивающийся вихрь магии. Вязкой, душной, веющей могильным холодом.
— Пять лет назад я наткнулся на рукописи с описанием весьма привлекательной для меня вещи: бессмертия.
— Крестражи? — зачем-то спросила Гермиона поморщившись.
— Эта грязь? — Геллерт брезгливо скривился. — Ты действительно ничего обо мне не знаешь? Нет ничего хуже, чем расщепить свою душу на части и влачить жалкое полусуществование, убивающее быстрее авады, — его голос опустился до полушёпота, когда он шагнул к Гермионе, заставляя её пятиться. — Стать посмешищем вроде вашего Тёмного Лорда, имя которого вы так боялись произносить.
Гермиона вздрогнула от неожиданности, когда острые каменные грани впились под лопатки и Геллерт навис над ней, расставив руки по обе стороны головы. Она попыталась его оттолкнуть, но жёсткая ладонь припечатала её обратно к камням, вышибая из груди воздух.