— Мой золотой мальчик, такой талантливый, блестящий маг, не уступающий мне практически ни в чём. Он понимал меня, как никто другой, дарил мне всего себя, а я благодарно принимал его дар. Для меня это время пахнет травяными отварами и горьким табаком. Я чувствую его на языке терпкостью красного вина и спелых яблок. Он был влюблён в меня, а я был влюблён в жизнь. Это было чертовски хорошее время.
Гермиона молчала, размышляя над тем, как несправедливо устроен мир.
Она знала эту историю из бездарного пасквиля Риты Скитер, в котором та, не жалея чернил, облила Альбуса грязью с головы до пят. Геллерту Гриндевальду в нём была отведена целая глава, где он предстал во всей красе: чудовищной, опасной и невероятно притягательной.
Тогда Гермионе показалось, что Скитер боготворит его.
Сейчас она понимала почему.
— Альбус научил меня сдерживаться. Подарил мне идею «общего блага» и надежду, что Дары Смерти не просто сказка, а реальность, которая может стать нашей. А затем предал. Даже после этого, — Геллерт порывисто взмахнул рукой, демонстрируя тонкий белёсый шрам поперёк ладони.
— Он считал, что ты убил Ариану.
— Он так считал, потому что я ему это внушил, — он горько усмехнулся. — Я был слишком глуп для того, чтобы заставить братьев ненавидеть друг друга, потому что думал, что в мире нет ничего важнее семьи.
— О чём вы поклялись? — Гермиона подобрала под себя ногу, упираясь спиной в подёрнутый трещинами камень. — Все считали, что это был своеобразный пакт о ненападении, но потом была дуэль, в которой погибла его сестра.
— Чушь, — протянул Геллерт, ласково очерчивая взглядом её лицо. — Мы пообещали спасти друг друга. Даже если один из нас будет повержен рукой другого. Эта связь, она, — он потёр ладонь, словно шрам до сих пор болел, — она гораздо глубже, чем любовь. Она отпечатывается на подкорке, как вечное напоминание о том, что ты теперь несвободен. Тогда я поклялся себе, что не подпущу никого так близко, как подпустил Альбуса, — презрение скользнуло в его голосе, кривя уголки губ.
— Почему?
Геллерт посмотрел на неё и усмехнулся, отравляя болезненным холодом голубых глаз.
— Чем шире твои объятия, тем проще тебя распять.
Глава X. Часть II.
Они снова шагали по каменистой тропе, раскаленной полуденным солнцем. Сложно было поверить в то, что буквально несколько часов назад ее покрывала изморозь, а теперь все время приходилось обмахиваться, чтобы хоть как-то остыть. Геллерт выглядел задумчивым и практически ничего не говорил, лишь коротко поблагодарил, когда Гермиона предложила забрать у него куртку.
Молчание становилось невыносимым и прежде чем она придумала тему для разговора, Геллерт громко воскликнул:
— Scheiße!
Гермиона вздрогнула, вопросительно поднимая брови.
— Я пытаюсь понять почему именно Альбус? — волшебник развел руками. — Не министерство, не… Да кто угодно кроме него.
— К чему привел диалог с министерством ты знаешь, — ответила девушка, пожимая плечами. — Когда мы с тобой встретились в Котле, я как раз рассуждала на тему кто мне может помочь.
— Ах да, — Геллерт улыбнулся. — Если бы я знал о чем ты думаешь, никогда бы не стал прерывать. Прошу прощения, — добавил он, натыкаясь на саркастичный взгляд.
— На мысль об Альбусе меня натолкнул мужчина в лиловой мантии. Чарльз… Забыла фамилию.
— Который перенес тебя?
— Да. И я не знаю к кому обратилась, если бы не он.
— Хорошо, — Геллерт обогнал ее и пошел спиной вперед, чтобы видеть ее лицо. — Ну а потом? Когда я настоял на нашем совместном путешествии? Почему ты согласилась?
— У меня был выбор? — она покачала головой. — Поверь, исходя из моих сведений о тебе, отказ был бы воспринят как непосредственный призыв к действию. И ты начал бы интересоваться мной намного раньше.
Гермиона усмехнулась, наблюдая тень разочарования на его лице.
— Ты ведь знаешь, что я проследил за тобой из той дыры? — сощурился Геллерт, с удовольствием отмечая схожую с его эмоцию. — Так что это было неизбежно, моя дорогая.
Он снова развернулся и пошел рядом.
— Ну да, — кивнула Гермиона, скривившись. — Но, мне интересно, что бы ты делал на моем месте.
— Не подставился, — сказал он на выдохе, расплываясь в притягательной улыбке. — Ты раз за разом совершала неверные шаги, думая, что я не замечаю этого. Должен признать, это было интересно. Наблюдать, — по слогам проговорил он, неотрывно следя за ее реакцией.
— И все же, — она пропустила мимо ушей завуалированное обвинение в непрофессионализме. — Что бы ты сделал, если бы оказался на сотню лет в прошлом?