Геллерт что-то кричал, указывая на вход. Будто в тумане девушка повернула голову и увидела разноцветные вспышки света, в которых возник Дамблдор. Не сговариваясь, они бросились ему навстречу, и пыльную улицу поглотила темнота.
Первым, что увидела Гермиона, был Альбус, который, тяжело дыша, прислонился к каменной стене, увитой светло-зеленым плющом. Рукав его рубашки был порван, а на боку зияла выжженная дыра с покрытой волдырями кожей. Видимо, ему сильно досталось от мракоборцев.
— Мог бы и предупредить, что мы окажемся в Париже. Я бы прихватил лягушачьих лапок, — бросил Геллерт, бегло осматривая друга. Казалось, телепортация не доставила ему никаких неудобств, и Гермиона даже знала причину. Она вскочила с колен и пихнула его в плечо.
— Какого черта, Геллерт?!
Юноша отступил назад, казалось, прекрасно понимая, о чем она.
— Гермиона, — тихо сказал Альбус, подходя ближе, — что происходит?
— Я хочу забрать свое, — резко бросила Гермиона, не оборачиваясь. Упрямство всегда было основной чертой характера девушки. Она прекрасно понимала, что энергия восстановится сама или с помощью пары простеньких заклинаний. Но Геллерт, чуя безнаказанность, может повторить это еще раз. И она была уверена, что повторит. Следовало проучить зарвавшегося мерзавца.
По ладоням разливалось тепло, отзываясь легкой вибрацией в пальцах. Гермиона плела заклинание невербально, казалось, что она просто рассматривает прижатого к стене Геллерта, скользя взглядом по его скулам, губам и на мгновение задерживаясь на голубых глазах. Он не сопротивлялся, молча наблюдая за тонкими, полупрозрачными ниточками-паутинками, тянущимися из его груди, как раз оттуда, где находилось солнечное сплетение, к ее рукам, окутывая их призрачными сиянием и исчезая там, где начинался край рукава. Магия питала тело, отзываясь легким покалыванием в пальцах и зудом в затылке, будто съеденное наспех карамельное мороженое. Гермиона на мгновение даже почувствовала сладкий сливочный привкус на языке. Геллерта покачнуло, и он прикрыл глаза, делая глубокий вдох.
— У меня не было выбора.
— Не оправдывайтесь, — Гермиона понизила голос и подошла настолько близко, что могла слышать его прерывистое дыхание. Она ожидала сопротивления с его стороны и удивилась, что он никак не отреагировал. — Я не верю, что вы не знали, чем это может грозить. Все было бы гораздо проще, если бы я «случайно» потерялась в процессе.
— Конечно, — он фыркнул, — я рисковал своей жизнью лишь для того, чтобы вас расщепило при телепортации.
— Bonjour, messieurs! — из окна в доме напротив высунулся плотный мужчина, сонно потирая глаза. — Vous pouvez faire moins de bruit, s'il vous plaît?
— Je vous demande pardon, monsieur! — отозвался Геллерт, улыбнувшись незнакомцу.
— Альбус! Я вас уже заждался, — на пороге дома появился высокий крепкий мужчина в темных брюках, светлой рубашке с закатанными рукавами и плотных кожаных перчатках, какими обычно хвастались укротители драконов, — как прошло? — он тряхнул головой, убирая со лба светлые волосы, и осмотрел компанию. Улыбка на его лице померкла, и он торопливо добавил:
— Быстро в дом.
Альбус, потирая ушибленную руку и старательно избегая внимательного взгляда Геллерта, подтолкнул Гермиону ко входу:
— Проходите, Николас очень хотел с вами познакомиться.
Подумать только, Николас Фламель. Если бы кто-то рассказал Гермионе, что она когда-нибудь увидит легендарного алхимика вживую, она бы рассмеялась и, вероятно, усомнилась бы в адекватности собеседника. Она еле сдерживалась от того, чтобы не начать забрасывать его вопросами прямо с порога. Еще бы, его труды изучались с особой тщательностью чуть ли не всеми магами в мире, в желании заполучить рецепт чудодейственного напитка бессмертия. Гермиону же больше интересовали его трактаты об исцеляющих и воскрешающих чарах.
Глядя на него, девушка некоторое время сомневалась, не сон ли это и почему хозяин дома так молодо выглядит, ведь во всех книгах его рисовали немощным старцем, способным разве что брюзжать о погоде, попивая горячий шоколад у камина. Но уж никак не статным мужчиной в расцвете сил.
Видимо, старцы внушают больше доверия.
На пороге их встретила высокая, несомненно красивая женщина с чуть заостренными чертами лица. Светлые, будто колосья спелой пшеницы, волосы были небрежно подобраны широкой желтой лентой, оттеняющей живые зеленые глаза. Она неспешно вытерла руки о край клетчатого фартука и обворожительно улыбнулась гостям: