Николас жестом пригласил гостей, усаживаясь в большое, обтянутое коричневой кожей кресло. На кофейном столике появился поднос со стаканами и графин с лимонадом.
— Насчет путешествий, — продолжил Альбус прерванную мысль, — Геллерт думает, что я хочу вернуть сестру.
Гермиона удивленно вскинула брови:
— А вы действительно хотите ее вернуть или это просто легенда?
— Конечно, это байка для Геллерта, — как-то неестественно засмеялся Альбус, — я ведь прекрасно понимаю, что прошлое не изменить. К тому же я не знаю, получится ли у нас что-то.
Девушка не поверила ему. Прожив долгую жизнь, добившись почетного звания Верховного Чародея Визенгамота и заслужив уважение сотен магов, он до самого последнего вздоха винил себя в смерти сестры. Сейчас, обладая знаниями про обскуров, он вполне мог подумать, что уделяй он Ариане больше внимания, ничего бы не случилось.
По тяжелой резной двери прокатилась искрящаяся волна, потрескивая разрядами на металлических скобах.
— Недурно, — протянул Фламель, — теперь понятно, почему вы пригласили мистера Гриндевальда. Столько энергии… Я бы хотел познакомиться с ним поближе.
— В смысле? — Альбус бросил на него нечитаемый взгляд.
— На кабинет наложена защита от подслушивания. Чары вплетены в сам дом и взломать их не так просто. На моей памяти еще никому не удавалось, — Николас разлил по стаканам лимонад, протягивая один девушке, — здесь такая сложная структура: я пропитал каждую дощечку, каждый камень специальным раствором. Дома нет на картах, его нельзя обнаружить магией, а без моего разрешения здесь даже заклинания не сработают. Ваш друг обладает уникальными знаниями, защиту от которых я не предусмотрел. Но, к счастью, — мужчина откинулся в кресле, — или его знания поверхностны, или ему не так интересно, но защита все еще на месте.
Альбус заерзал на месте, чувствуя себя неуютно. Гермионе показалось, что ему стыдно. Она не могла разгадать, какие чувства он испытывает к Геллерту. Альбус старательно избегал его, игнорируя колкости и замечания. Девушка сомневалась, что он простил его, но агрессии во взглядах она не видела. Скорее бесконечное сожаление.
— Мисс Грейнджер, я знаю, что не вправе задавать вам такой вопрос, но ваш визит в наше время точно не какая-нибудь проделка Министерства будущего? Я знаю, Альбус, что ты видел в ее воспоминаниях, — ответил на возмущенный взгляд юноши алхимик, вмиг став серьезным, — но я также обладаю достаточным количеством знаний, чтобы сомневаться.
— Я готова показать и рассказать вам все что угодно, — Гермиона ожидала этого вопроса. Странно, что ей не задал его сам Альбус, поверив в силу легилименции. — Это была моя ошибка и слепое доверие к человеку, который был моим другом.
— Я бы хотел узнать подробности, — подался вперед Фламель, рассматривая девушку внимательными темными глазами, — я буду кое-что записывать, если вы не против. Это может помочь вернуть вас обратно.
Гермиона пересказала ему события последних дней. Начиная от патронуса Артура Уизли и заканчивая их прибытием в дом к алхимику. Николас задавал много вопросов. Особенно его интересовало устройство, с помощью которого Артур хотел выставить точную дату. Он даже попросил нарисовать Гермиону по памяти схему, но она плохо помнила и из этого ничего не вышло. Также он живо расспрашивал ее о приблизительном месторасположении Норы, нанося на карту мелкие отметки. То, что она оказалась в другом месте, он списал на изменения траектории Земли, допуская, что через сотню лет на месте Дырявого Котла вполне могла оказаться забытая Мерлином деревня.
Николас оказался воплощением живого ума, расспрашивая, удивляясь, с бешеной скоростью поглощая новые знания и записывая в блокнот неизвестные ему слова с их подробным описанием. Он клятвенно обещал все уничтожить, как только Гермиона отправится домой, но ему снова никто не поверил. Тем не менее, девушка была уверена, что эти знания в хороших руках. Алхимик так долго и так тщательно скрывал рецепт эликсира молодости, что некоторые подробности будущего будут также хорошо спрятаны на задворках его памяти.
Разговор был таким интересным, что Гермиона не заметила опустившуюся на город ночь. Комната наполнилась ароматами свежей выпечки и приторно-сладких цветов. Где-то далеко играл аккордеон. Гораздо ближе слышался приглушенный шепот и неловкий девичий смех.
В дверь тихо постучали.
— Ник, дорогой, вы ужинать будете?
Фламель посмотрел на гостей и, получив два одобрительных кивка, ответил:
— Конечно, милая. Сейчас спустимся.
— Ваши друзья так и не вернулись, — разочарованно вздохнула Пернелла, когда они вошли в гостиную. На обеденном столе уже красовался аппетитный яблочный пирог, покрытый блестящей светло-коричневой карамелью.