Тело словно пронзило электрическим разрядом.⠀
Дура.⠀
Она выставила себя полной дурой, купившись на этот фарс.⠀
Вкус собственного идиотизма растекался по грудной клетке чувством невыносимого стыда.⠀
В следующий миг Геллерта скрутило от ощутимого тычка в живот, а сверху на него обрушилась увесистая перьевая подушка.⠀
Было больно и смешно смотреть на разъяренную ведьму, готовую проклинать его за эту маленькую шалость. На такую реакцию он даже не рассчитывал, ведь это значило, что она все же поддавалась его чарам.⠀
Будто вчерашней ночи было недостаточно, чтобы это понять.⠀
Что если бы он был с ней более напористым, не растрачивая время на разного рода проверки?⠀
Она бы послала его ко всем чертям.⠀
К сожалению, ему эта игра была нужнее, чем ей, ведь он давно полюбил испытывать судьбу, а с недавнего времени и ее терпение.⠀
Подушка сделала кульбит и с новой силой навалилась сверху, выпуская салют из пушистых перьев. Не желая терпеть подобное неуважение, Геллерт толкнул Гермиону на кровать, но она вцепилась в его рубашку, потянув за собой.⠀
Тяжесть его тела обрушилась на нее, вдавливая девушку в пышную перину.⠀
Его волосы щекотно касались ее носа, а ремень брюк больно упирался в бедро.⠀
Она тонула в древесных нотах его парфюма, с каждым вдохом погружаясь в невероятную ароматическую композицию. Наслаждалась кислыми нотами цитруса, сладостью пачули и терпкой элегией бергамота.⠀
Бесконечная мягкость одеяла тянула ее к себе, словно зыбучие пески, не давая возможности пошевелиться.⠀
Ее лицо оказалось так близко, что он способен был сосчитать золотистые веснушки у нее на носу.⠀
Его пальцы неосознанно потянулись к каштановому локону, убирая его с лица. Глаза, неотрывно следившие за ним — медовый миндаль, всколыхнувший воспоминания о сегодняшней ночи.⠀
Захотелось узнать каковы на вкус ее губы. Будут ли они обжигать карамельным привкусом рома, или отдавать букетом лесных ягод и малины, в коктейле терпкого сухого бордо.⠀
Кислород покинул грудную клетку, когда ее ладони вместо того, чтобы стыдливо замереть, скользнули под ворот его рубашки, очерчивая шею, двигаясь от кадыка к груди. Всего пара расстегнутых пуговиц, а его пульс уже пустился вскачь, отзываясь горячей волной желания.⠀
Ему не нужно было вспоминать сколько женщин заставляло его душу плавиться в муках ожидания заветной близости. До этих карих омутов в его немалой колоде была лишь одна червовая дама, взгляд которой сейчас сгорал в языках синего пламени, навсегда уступая место даме пик.⠀
Он хотел видеть, как она изучает его, хотел рассматривать ее лицо с легким румянцем на щеках, ее влажные приоткрытые губы. Приблизиться к ним, чтобы украсть ее дыхание, срывать тихий шепот, различая в нем свое имя и громкие страстные всхлипы удовольствия.⠀
Он забыл о ее губах, когда ее ноги обвили его тело. Одно ее усилие и он мягко перевернулся на спину, проклиная себя за то, что позволял этой девушке творить с ним что угодно.⠀
Она склонилась над ним, расстегивая последнюю пару пуговиц на его рубашке, восхищенно разглядывая рельефный торс.⠀
Ему хотелось, чтобы она коснулась его. Прошлась своими изящными пальчиками вдоль ребер, нежно сдирая всю его огрубевшую кожу. Увидела резные кости с клубящейся внутри чернеющей душой, а затем раскрылась ему навстречу, впуская ее в себя.⠀
Ее прикосновения дурманили. Мягкая улыбка приковывала к кровати, в то время как его пальцы расстегивали булавку на ее мантии.⠀
Она приближалась мучительно медленно, чтобы легонько коснуться его губ своими и поймать его непроизвольный вздох.⠀
Прижималась к нему всем телом, чтобы запустить в его вены яд, прошептав:⠀
— Пирог мой.⠀
Женщины — зло этого мира.⠀
Гермиона соскользнула с кровати, склоняясь над Геллертом, чтобы подобрать сумочку.⠀
— Ты же понимаешь, что после всего, что между нами было, тебе от меня далеко не уйти, Гермиона?⠀
Девушка улыбнулась, на секунду прикрыв глаза. Мысли в ее голове напоминали бессвязное месиво. Благодаря Геллерту, ее границы разлетались в пух и прах, оставляя лишь голые неуправляемые эмоции. Она, черт подери, умела испытывать наслаждение, не обременяя себя излишним морализаторством. Но то, как на нее влиял Геллерт, можно было сопоставить с ревущим ураганом, оголяющим дома до жалких металлоконструкций.⠀
Гриндевальд дарил ощущение, будто хотел заполучить ее всю. Вчерашней ночью не произошло ничего, что можно было назвать компрометирующим, но она чувствовала себя так, будто ее раздели донага, вывернув наизнанку ее душу.⠀