— Спасибо, — еле слышно, практически мысленно. — Я знаю, куда нам нужно.
— Что, прости?
— Я… — внезапно Геллерт закашлялся, надсадным сухим кашлем, сгибаясь почти вдвое. Если это последствия темной магии, то какого черта они длятся так долго?
— Геллерт, что происходит? — он видел ее взволнованный взгляд и это приводило его в ярость.
Жалость.
Чистая, светлая.
Плескалась в темных глазах, собиралась морщинками на переносице и в уголках сжатых губ. Растекалась под обжигающе-теплыми подушечками пальцев, вызывая легкий приступ тошноты.
Нет.
Она не должна видеть его таким.
Не должна смотреть на него так.
Злость поднималась откуда-то снизу.
Клубилась в груди, отзываясь пульсирующим грохотом в ушах.
Расползалась по телу, будто яд, проникая в клетки и оседая на ребрах.
Она хрустела на зубах, оставляя мятное послевкусие.
Соберись.
Ты же Геллерт Гриндевальд.
Соберись!
Внезапно для Гермионы он улыбнулся. Запустил пятерню в волосы, зачесывая их назад и встал, небрежно накидывая на плечи сюртук.
— Я знаю, куда нам нужно. Ты со мной?
Рука, протянутая для совместной трансгрессии зависла над стопкой книг.
Как выбор, избежать которого Гермиона не могла.
Нехотя, она кивнула, ощутив, как его пальцы сжали ее ладонь.
Слишком сильно.
Тяжелые тома так и остались лежать на столе, когда громкий хлопок перемещения прорезал тишину библиотеки, ознаменовав исчезновение волшебников.
Они появились в арочном переулке, скрывающем оживленную улицу за витыми узорами кованой решетки.
— Какого черта?! — возмутилась Гермиона, выдергивая ладонь из плена цепких пальцев. Она нервно заозиралась по сторонам, пытаясь заметить возможных свидетелей их перемещения. — Что ты творишь?
— Погоди, — шикнул волшебник, беспокойно проверяя содержимое своих карманов.
— Нас могли заметить, это небезопасно.
Нащупав и выудив золотистый портсигар, Геллерт привалился спиной к стене, разглядывая свою спутницу, как диковинное лакомство, которое не терпелось распробовать.
Металлический щелчок и красивый коробок раскрылся, обнажая белоснежную сигаретную бумагу.
Пульс уже не стучал в висках, заставляя сердце выскакивать из груди. Мысли успокаивались, усмиряя полупрозрачные образы, наводнившие сознание в библиотеке.
Взгляд уперся в розоватый отпечаток на ее руке, оставленный его пальцами.
Хотелось курить.
— Что тебя так смутило? Свидетели магглы?
— А еще Статут и разгребание последствий.
— Даже не знаю, что тебе предложить, — насмешливо сказал Геллерт, поджигая сигарету, — попробуй не думать об этом.
Гермиона раздраженно выдохнула.
— За мной охотятся, если ты забыл. Так рисковать неразумно.
— В Лондоне. Уверен, никто не станет искать тебя здесь.
— Даже если так — ты сильно недооцениваешь магглов. Не стоит так подставляться и светить своей магией.
Внезапное прикосновение к волосам испугало, заставив дернуться и посмотреть на волшебника. Его мягкая улыбка неожиданно затронула отголоски того необычного чувства, зародившегося в библиотеке.
Захотелось ощутить хрупкость его пальцев.
Пьянящую силу их касания.
— Почему, Гермиона? Почему я должен скрывать ее? Скрывать то, какой я есть, в угоду чужим для меня людям?
Прядь ее волос была мягко заправлена за ухо.
В том, что этот незначительный жест стал причиной ее мурашек, она не призналась бы даже себе.
— Ты же знаешь, что это закон.
Терпкий дым заструился вверх, растворяясь в воздухе.
— Несовершенный закон, написанный несовершенными людьми, только и всего.
— И как по-твоему это должно быть в совершенном мире? Равноправие? Подчинение магглов?
Геллерт наклонился к ней так близко, что ее легкие наполнились дымом его сигарет.
— В совершенном мире Элфиас упал бы в канаву, позволив мне ощущать на вкус твою кожу. Вдыхать твои рваные стоны, наслаждаясь живой неподдельной страстью. Но ведь этого не произошло, — маг отодвинулся, глумливо рассматривая девушку.
— А ты не думал, что этого не произошло по другим причинам? — Гермиона вдруг развеселилась. Если в попытке отвлечь ее от щекотливой темы он решил надавить на стыд, то это была плохая ставка. — Можно было спокойно изменить намерения Дожа конфундусом и продолжить вторгаться в мое личное пространство.
Крохотная морщинка на его лбу выдавала легкое недовольство, но очень быстро разгладилась и Геллерт расхохотался.
— Видишь ли, я за свободу выбора. В любом ее аспекте. В том числе это касается магии. Мы не должны скрываться, словно крысы. Магглы могут творить что им вздумается, но у магов должны быть те же права и свободы.