Знобило.
Разочарование едкой жижей растекалось по грудной клетке.
Стискивало виски в приступе головной боли.
Он соврал ей. Здесь все не так.
Воспоминания клубком змей переплетались с реальностью.
Они сливались друг с другом осколками цветного стекла, скрепленного позолотой свинцовых перемычек, распиная Геллерта словно муху тонкими стальными булавками.
Они ставили его на колени перед высоким стрельчатым окном с изображением Мадонны.
У нее были разные глаза.
Светлые кудри переходили в тяжелые каштановые локоны.
Бежевые волны платья соскальзывали в черные обрывки мантии, очерчивающие линии бедер.
И взгляд.
Цепкий. Осуждающий.
Понимающий все на свете.
Любящий и тем самым низвергающий в жгучую пламенную реку.
— Alles in ordnung? ⁴ — спросила официантка, протягивая гостям меню цвета молочного шоколада, отозвавшегося в памяти Гермионы плиткой любимого Cadbury.
Утвердительно кивнув, Геллерт взял его, бездумно листая страницы.
В порядке ли он?
Определенно нет.
Но он был почти благодарен за то, что это мучительное видение наконец развеялось.
Продиктовав заказ, волшебник потянул ворот рубашки, расстегивая черненые пуговицы сюртука.
— Душно, — бросил он, поймав пытливый взгляд своей спутницы.
Еще никогда ощущение чужой силы в сочетании с темномагическим заклинанием не отравляло его жизнь настолько.
Неужели его отец был прав, говоря о последствиях?
Разрушал ли он себя, иссушая источник силы? Мог ли превратиться в сквиба?
Мучившие его видения, эмоциональные бури, путаница в мыслях — все это было неспроста.
А может дело в ней, в ее энергии?
Она встретилась ему не просто так, она привела его к Альбусу. Кто бы мог подумать, что они смогут поговорить? Что Альбус будет упрашивать его присоединиться к своим странствиям.
Она случайность, или ключ?
Что если она — предназначение?
Усмешка прорезала тонкие черты, исказив лицо в ухмылке.
Вздор.
Красивая. Сильная. И даже очень интересная.
Кукла.
С которой приятно играть.
Потому что у нее есть границы, и что будет, когда он их сломает?
— Могу я сделать заказ?
Вопрос вырвал его из размышлений, поставив в тупик.
— Но ведь я уже все заказал. Думал, ты не знаешь немецкий.
— Не знаю, — Гермиона разочарованно выдохнула.
— Я заказал тебе чай, но это легко исправить.
— Я хочу кофе. Черный, со сливками.
Геллерт выскользнул из-за стола, оставив девушку наблюдать за крупными каплями, сползающими по стеклу.
Дождь придавал дворцовой площади вид мрачной торжественности. Стекал по тротуару синими акварельными разводами, собираясь в зеркальные лужицы.
Хотелось затеряться среди улиц. Промокнуть насквозь, чтобы ощутить легкий озноб.
Издалека донесся раскатистый удар грома.
Она устала.
Эмоции тугим узлом скручивались в грудной клетке, не давая кислороду проникать в легкие.
Казалось, она задыхается.
Краски смазывались, разлетаясь вдребезги ярким калейдоскопом узоров из дождевых капель и стрекоз.
Необходимость довериться Альбусу, предательство Министерства, постоянный самоконтроль перед Геллертом, а также полнейшая зависимость — все это заставляло сходить с ума.
Она зависима.
Пульс застучал в ушах, наполнив комнату гулом голосов.
Подконтрольна.
Липкая простыня ужаса обернула тело смирительной рубашкой, заставляя задыхаться.
Ведома.
Холодные бледные пальцы впились в столешницу до хруста шарнирных суставов.
Тогда с Гарри у них был план, они почти ничего не знали, но они были командой. Доверие — вот что у них было тогда.
Она сходила с ума. Умирала. Рассыпалась за столом этой красивой Венской кофейни, превращаясь в песчаную мумию.
Неизвестность окружила ее перуанским порошком мгновенной тьмы, распыляя разноцветные искрящиеся конфетти.
На краю сознания забрезжило ощущение чьего-то вторжения в эту цветастую канитель. Ловкие пальцы подцепили подбородок, направляя взгляд бездонных потерянных глаз в прозрачный раскручивающийся омут.
Тьма перекрывала рассудок. Шумела морским прибоем, засасывая вглубь.
Он чертыхнулся, растирая ее нежные руки. Погладил скулу, оставляя невесомый поцелуй на виске. Прижал к себе, вырывая из мучительного плена видений. Коснулся пальцами линии ребер, провел рукой по позвонкам, зарываясь ей в волосы.
— Я соврал тебе, Грейнджер.
Его голос донесся до нее издалека. Сквозь ревущую бурю.
Он знал о ее панике, он поймал ее на горячем.
Пульс замедлялся от тихого шепота, странным образом успокаивающего, возвращающего ее сознанию ясность.