— Место самых прекрасных дней осталось в прошлом, — его губы касались ее щеки, а взгляд бездумно скользил по унылому пейзажу за окном. — Я будто хожу по костям древнего ящера, пытаясь отыскать живое сердце, — его пальцы перебирали пуговицы на ее мантии, собирая мягкую ткань в кулак, — перестань искать определенность там, где ее нет, Гермиона. Потому что знаешь, она давно погибла, как и то, что ищу я.
Его голос действовал отрезвляюще, но она совсем ничего не понимала. Знал ли он о ее мыслях? Как истолковал состояние? Мог ли уловить некие образы, когда смотрел ей в глаза?
— Все это темная энергия, милая. Она отступит и станет легче. Покинет твое тело и ты сможешь дышать, — пальцы прошлись вдоль ее ключицы, коснувшись тонкой шеи. — Как ты?
— Паршиво, — хрипло выдохнула Гермиона, разглядывая его руки в обрамлении крупных перстней на своих предплечьях.
Эйфория наполнила тело, давая силы сделать глубокий вдох.
Он ни о чем не подозревал.
Думал, это темная энергия заставила ее страдать. Думал, ее проблемы из-за махинаций министерства.
Может даже думал, насколько они похожи. Ха.
Что бы он там не нафантазировал, Гермиона знала, что имеет полное право придумать любую чушь.
Эта эпоха делала ей большое одолжение. Женщины здесь имели право на проявление чувств и истерику по праву рождения.
Девушка фыркнула и Геллерт мягко коснулся ее улыбки подушечками пальцев.
— Мы сегодня в одной лодке и она попала в шторм, милая. Скоро все пройдет, поверь. — Ему было приятно осознавать, что она разделяет с ним эти болезненные последствия их колдовства.
Значит, никакого предназначения. Всего лишь магия, взымающая плату.
Несмотря на крохотный огонек удовольствия от осознания того, что Геллерт ни о чем не догадался, сердце больно кольнуло иглой одиночества.
Она вдруг поняла, что никто и никогда не бросал ее по-настоящему. Она всегда могла вернуться к своим друзьям, ощутив их поддержку. Даже Гарри.
А теперь она одна.
На самом деле.
И та лодка в которой они застряли с Геллертом была настолько шаткая, что скорее напоминала дрейфующее бревно.
— Никогда не думала, что однажды захочу домой так сильно, — слова вылетели сами собой. Захотелось плакать. Спрятать свои слезы у него на плече, вдыхая терпкий аромат его парфюма.
— Нельзя.
Горячий шепот коснулся ее губ, пуская по венам электрический ток.
Он нежно потерся носом о ее нос, оставив на кончике невесомый след поцелуя.
Хотелось стать восковой фигурой в музее мадам Тюссо, чтобы навсегда увековечить давно забытые эмоции чужого тепла.
Бескорыстного и ничего не требующего взамен.
— Я бы и сам хотел оказаться дома, — сказал Геллерт, поглаживая теплую податливую ладонь.
Официантка подошла с подносом, опустив на их столик сахарницу, молочник, чашку кофе и тарелку с большим куском торта.
— Помнишь женщину в том видении, что я тебе показывал?
Девушка кивнула.
— Mama, — короткая пауза, наполненная шумом его дыхания, — она водила меня сюда всякий раз, как мы приезжали в Вену по делам отца. И мы ели самый вкусный на свете торт, — его голос звучал тихо и мечтательно.
Как теплая сказка на ночь.
Но Гермиона разлюбила сказки.
Ей вдруг стало неловко от ощущения близости с ним, поэтому она нехотя высвободилась из теплых объятий, подвигая к себе чашку с ароматным напитком.
Геллерт улыбнулся, не оставив ее маневр без внимания.
— Вы часто здесь бывали?
— До школы часто, потом только во время летних каникул.
Густые сливки хлынули в чашку, как снежная лавина, превращаясь в кофейный водоворот.
Минуты искренности между ними напоминали тонкий хрустальный мост.
Она хотела знать больше и в то же время боялась.
Пока она отдаленно наблюдала за ним, был только один Геллерт Гриндевальд.
Личность. История. Легенда.
Шестое чувство подсказывало, что погружаться в это ей было совсем не нужно.
Но страсть к загадкам.
Она твердила совсем другое.
Аромат кофе бодрил, придавая мыслям ясность.
— Значит, и в библиотеке ты бывал раньше?
— Ты задаешь так много вопросов. Я мог бы потребовать кое-что взамен в качестве платы за мою искренность, — его глаза хитро блеснули в сиянии свечей.
Она закусила губу, прекрасно понимая, что он обязательно потребует.
Он поддел прядь ее волос, поглаживая ее в своих пальцах.
— Давай играть по правилам. Я тоже хочу кое-что узнать.
Волнение заструилось по венам, заставляя ее сделать порывистый вдох.
— Например? — казалось, знакомое электричество проникало под кожу, бросая тело в дрожь.
Он улыбнулся, глядя на ее губы.