— Видно было только тело? Как у всадника без головы?
— Если бы только без нее. От ног на суд зрителя остался лишь кусок левой лодыжки. Решетки вообще изувечили то, что могло бы сойти за призрака при удачном стечении обстоятельств.
Гермиона затряслась от беззвучного смеха.
— Ты разработал план и он почти сработал.
— Более того, он был почти идеален.
— Почти, — не в силах сдерживаться, Гермиона расхохоталась, — как скоро тебя поймали?
— Сложно сказать. Я успел взорвать некоторое количество мебели. К моему счастью, книги уцелели. Все заняло не более нескольких минут до прихода библиотекаря, но я здорово подпортил им интерьер.
Девушка покраснела, промокая выступившие слезы. Ей было по-настоящему весело рядом с ним. Оценивающе посмотрев на торт, она аккуратно подцепила маленький кусочек вилкой и положила его на язык.
— Ради всего святого, ты выглядишь так, словно съела морского ежа.
— Прости, мне захотелось оценить, но… Я совсем не люблю сладкое. Торт жутко приторный.
Геллерт рассмеялся, отбирая у Гермионы десерт.
— Видимо эта нелюбовь не распространяется на пироги Пернеллы.
Гермиона хмыкнула.
— Не хочу быть занудой, но нам не стоит забывать о помощи Альбусу.
— Милая, ты делаешь все, что в твоих силах, — Геллерт кивнул на высокие напольные часы. — Поль придет с минуты на минуту.
— Поль?
— Он владеет этим заведением и, по удачному стечению обстоятельств, может оказаться полезен.
— Чем? Как ты понял, что он может нам помочь?
— Предчувствие, — Геллерт откровенно валял дурака, с наслаждением наблюдая, как расцветает гнев на ее прекрасном личике.
— Что? Ты хоть понимаешь, как мне хочется тебя придушить? — она улыбалась, глядя на смеющегося волшебника. На душе стало немного легче.
— Я жду этого с нетерпением, — он подтянул ее чашку, обводя изящную кромку узора. — Присмотрись. Ничего не напоминает?
Гермиона забрала ее, внимательно разглядывая мелкий рисунок.
Круглая луна, поблескивала синими разводами, с каждым новым изображением наполняясь позолотой, чтобы расцвести лучистым солнцем, а затем вновь превратиться в шарик цвета кобальтовой эмалевой крошки.
Девушка нахмурилась, вспоминая их разговор в библиотеке. Такие «прозрачные» намеки обычно приводили к очевидным фактам, и она с удовольствием отметила, что Геллерт решил вернуться к более насущным вопросам.
Как можно было истолковать этот узор?
Припоминая руны, самым известным значением Совуло было как раз Солнце. Тейваз показывала направление, стремление к цели, или же… путь? Путь Солнца? Но разве тайна могла обладать настолько незамысловатой разгадкой?
С другой стороны, иллюзия простоты развеивалась, стоило ей подумать о начале поисков конкретного места, где мог бы находиться ответ на их вопросы.
И что теперь? Она должна была довериться рисунку на чашке, который приблизительно соответствовал смыслу сплетения рун?
— Я понимаю к чему ты клонишь, но это выглядит сомнительно. Если только ты не знаешь чего-то наверняка, — Гермиона сощурилась, видя, как на его лице расцветает хитрая ухмылка.
— Mama была близкой подругой покойной фрау Краузе. Дама преклонного возраста, чистокровная немка. Поль — ее поздний ребенок, — рассказывал Геллерт, мысленно радуясь, что ему не пришлось все разжевывать.
Два редких таланта — слушать, и делать верные выводы, чудесным образом сочетались в этой девушке. Такой союзник определенно пригодился бы в его будущей кампании.
— Зная немецкий, ты обязательно оценила бы иронию фамилии Краузе в сочетании с внешностью Поля.
— Просветишь меня? — в его словах ей почудился легкий намек на вызов.
Он залюбовался ее тяжелыми каштановыми локонами.
— Природа наделила моего приятеля чудесным вкусом в составлении десертов, лишив главного проклятия поваров — волос. В переводе «Краузе» означает «кудрявый». — Сказал он, подвигая к себе торт.
Гермиона улыбнулась, искоса наблюдая за тем, с каким удовольствием Геллерт наслаждался лакомством.
Внезапная мысль заставила девушку широко ухмыльнуться.
Неужели он любил сладкое?
Гермиона ощутила в этом нечто неправильное.
Гриндевальд мог любить сложные темномагические формулы и проклятия, он очаровывал великие умы мастерством великолепного оратора, выстилал путь к общему благу телами своих врагов и… ценил хорошие десерты?
Это казалось ей слишком человеческим.
Она вдруг поняла, что за обилием канцеляризмов, терминов, длинных столбцов цифр, в министерской документации не было ничего о настоящих людях.
Если подумать, то чем, в сущности, отличался метод охоты Дамблдора от методов Министерства?