— Взаимовыгодное партнерство.
— И в чем же оно заключается?
Гермиона пожала плечами:
— Без него я бы сюда не добралась.
— Так в этом и цель. Ваша задача самостоятельно выполнить все задания.
— И много их? — быстро спросила девушка.
Он промолчал.
Затем расслабленно выпрямился и стряхнул с рук пепел.
— Этого я не могу вам сказать. Не потому что я не хочу, — быстро ответил он, предвосхищая следующий вопрос, — а потому что я не знаю.
— Как же, — пробормотала девушка, разочарованно вздыхая. — И что, эти задания не предусматривают работу в паре?
— Были случаи, — уклончиво ответил мастер. — Но, если мне не изменяет память, закончилось это весьма трагично.
— Для обоих?
— Вы уверены, что хотите это знать?
— Я намерена продолжить поиски с человеком, находящимся за этой дверью. Как вы думаете, хочу ли я знать, чем это может для меня обернуться? — девушка наклонила голову вправо, скрещивая на груди руки.
Она понимала.
Прекрасно понимала к чему клонит кузнец и ей это до чертиков не нравилось.
Если в этой странной игре был финал, то, как полагается, до него дойдет только один. И она была намерена стать тем, кто получит главный приз.
— Надеюсь, вы это выясните самостоятельно. Берите бумагу, я спешу.
Все время пока Гермиона переписывала неизвестные символы нарисованные на его теле, тщательно выводила каждую черточку на шершавом пергаменте, стараясь ничего не пропустить, кузнец неотрывно следил за ней прищуренным взглядом. Она чувствовала себя неуютно, неловко, словно стояла перед ним совершенно голой.
Когда она закончила, он взял из ее рук перо и начертил под ровными строчками две руны, которые должны были помочь найти следующего хранителя.
Присмотревшись, девушка узнала в одной Альгиз — защитную руну, которая по начертанию напоминала раскрытую ладонь.
А со второй у нее были связаны приятные воспоминания из школьных времен, когда Батшеда Бабблинг, предварительно выгнав из класса всех мальчиков, рассказывала им о женской энергии, чувственности, интуиции, берущей свое начало из древних времен.
Руна Лагуз служила для пробуждения мощных энергетических потоков, позволяющих заглянуть в самые сокровенные тайны сознания и даже увидеть будущее.
— Спасибо, — Гермиона убрала пергамент в сумку. — Я могу задать еще один вопрос?
— Ваше право.
— Кто вы?
— Это неправильный вопрос, мисс. — Мужчина провел кончиком пера по губам, насмешливо рассматривая девушку. — Прежде чем задать вопрос, спросите себя — хотите ли вы получить на него ответ.
Гермиона фыркнула и потянулась за пером, но кузнец ловко увернулся, перехватывая ее запястье и прижимая к горячему телу. Сильные руки обвили ее талию, а ушей коснулся горячий шепот:
— К тому же, все ответы лежат на поверхности, — он шумно вдохнул ее запах, наслаждаясь им, словно гурман вкусным блюдом. — Просто нужно знать куда смотреть.
Он вдруг расслабился и сделал шаг назад, передавая ей перо.
Девушка схватила его слишком резко, вызывая улыбку на губах кузнеца.
— Это все что вы хотели узнать?
Сердце стучало громко, сильно, металось в грудной клетке, словно загнанное животное. Она облизала губы, и вытерла влажные ладони о мантию.
— Что мне делать дальше?
— Я уже дал вам всю необходимую информацию, — ответил мастер, поворачиваясь к ней спиной. — Я не могу сказать, что ожидает вас в будущем, какие вам встретятся препятствия и удастся ли вам их избежать. Я могу вам только посоветовать не упустить очарование пути. Вас ждет поистине великое и восхитительное путешествие.
Он слово в слово повторил сказанное с утра Фламелем и девушка вдруг поняла, что не давало ей покоя:
— Зачем вам нужен был клинок?
— Заговоренная сталь не слушается тех, у кого мысли нечисты. Вы доказали свое право на продолжение пути. А сейчас, к моему большому сожалению, я должен покинуть вас.
Кузнец взглянул на нее в последний раз, прежде чем комнату целиком поглотила тьма. И в тишине, словно шелест листвы, раздался его тихий голос, мягко заключая волшебницу в теплые объятия:
— До встречи, мисс. И пусть удача сопутствует вам.
Страх темноты лишь усиливает страх перед образами, что рождает живое воображение. Мутные силуэты знакомых предметов превращаются в жутких монстров, привычные звуки кажутся оглушающе громкими. Воздух колеблется, но все вокруг неподвижно взирает со своих мест немного укоризненно, словно насмехаясь над ощущением паники, застилающей сознание страшными видениями.
Гермиона Грейнджер не боялась темноты.
Она стояла в пустой кузнице, наполненной густым мраком и чувствовала, как распрямляется тугая пружина внутри. Дышать стало легко, словно тиски, сдавливающие грудную клетку вдруг разжались, позволяя вдохнуть полной грудью свежий, наполненный сладким ароматом яблок воздух. За окнами переговаривались люди, стучали копыта по мостовой и скрипели колеса повозок. Где-то далеко, вечернюю тишину прорезала музыка, а совсем близко шуршали и скреблись маленькие коготки, царапая деревянный пол.