Геллерт Гриндевальд захотел, чтобы его узнали.
Он придирчиво осмотрел накрытый обеденный стол, мысленно благодаря Авгỳста — домашнего эльфа их семьи, за то, что он не стал сервировать его по всем правилам, ограничившись парой дополнительных тарелок и приборов.
Единственное, что нельзя было исправить, так это сладко благоухающий букет белых роз, которые так любила его мать.
Чувство тревоги, не отпускавшее его последние несколько дней вдруг испарилось, разливаясь по телу блаженным умиротворением. Геллерт даже позволил себе улыбнуться, прикасаясь к тонким лепесткам и вдыхая знакомый аромат дома.
— Геллерт?
Он вздрогнул от слишком яркого, сочного чувства дежавю. Медленно повернул голову, встречаясь взглядом с Гермионой, стоявшей в дверном проходе.
— Я хочу искупаться.
— Да, конечно. Ванная по коридору направо.
Он застыл, оглушенный ее голосом, ее фигурой в трепещущем пламени свечей, словно вернулся на много лет назад, утопая в вихре совершенно ненужных воспоминаний. Он стоял не двигаясь, пока звук закрывшейся двери не привел его в чувство, заставив оторвать взгляд от пустого проема и начать приготовления к ужину.
Гермиона сидела на краю ванны, а ее отражение задумчиво уставилось на нее из большого напольного зеркала. Оно наклонило голову сначала в одну сторону, затем в другую, критично подмечая пыльные полы мантии, сбившиеся в колтун волосы и темные круги под глазами.
Не сказать, что она увидела что-то новое.
В последнее время ей не хотелось смотреть в зеркало, потому что знала, что не увидит там той легкости, той беспечности, казавшимися в школьные годы чем-то вечным и неизменным.
Девушка нахмурилась, быстро сняла тяжелые ботинки, сбросила мантию и одежду, оставаясь перед своим отражением в одном белье. Провела пальцами по розовым царапинам ниже линии ребер, темно-желтым пятнам на тазовых косточках и резко отвернулась, будто коря себя за минутную слабость прошлой ночи.
Она не должна была об этом думать.
Но думала.
Думала, шепча «агуаменти» и слушая успокаивающий шум воды.
Думала, опуская ноги в прохладную ванну и подставляя голову теплым струям, льющимся из парящей волшебной палочки.
Думала, глядя на свое отражение в мутной от пара зеркальной глади и не понимала.
Почему темный волшебник, чье имя произносилось благоговейным шепотом, был для нее чем-то чарующим, завораживающим в своем пленительном обаянии, увлекающим прямо в адскую бездну, к уготованным для них двоих местам.
И она была готова признать самой себе, что ей этого хотелось.
Хотелось окунуться в бездну, имя которой Геллерт Гриндевальд.
Даже не осознавая, что вторит его мыслям.
— Ты попала, Грейнджер, — прошептали ее губы и она закрыла глаза. — Ты просто чертовски попала.
Стоило словам раствориться среди светло-голубых стен, как головная боль отступила, блаженством растекаясь по позвоночнику, принося вместе с прохладным воздухом из открытых окон ясность мыслей и решительность на дальнейшие действия.
Геллерт ждал ее в столовой.
Он сидел за овальным столом, освещаемый слабым оранжевым светом, и расслабленно смотрел в темное окно.
— Ты выглядишь гораздо лучше, — он улыбнулся и встал, отодвигая для нее стул. — Чай, кофе?
— Кофе, пожалуйста, — Гермиона села, испытывая некоторое неудобство от непривычных ей манер. — И я бы хотела немного перекусить.
— Я бы рекомендовал чай, — волшебник взмахнул рукой, призывая пузатый заварочный чайник и наполняя небольшие чашки ароматным черным чаем. — Не стоит на ночь пить кофе. Он плохо влияет на сон.
Девушка усмехнулась.
— Теперь ты будешь заботиться о качестве моего сна?
— Само собой.
Он утвердительно кивнул, снимая железные колпаки с блюд, открывая восхитительно пышные венские вафли с начинками из свежих фруктов со сливками, тонко нарезанных кусочков сыра и холодного мяса, и покрытых золотистой мягкой карамелью с орехами.
Все это источало восхитительный аромат, заставляя желудок нетерпеливо урчать.
— Угощайся, — Геллерт отправил в рот кусок вафли и блаженно прицокнул. — Как всегда великолепно. Всегда удивлялся, как Авгỳсту удается так хорошо готовить.
— Авгỳсту? — девушка попробовала мясо, растворяясь в многообразии вкусовых сочетаний, собранных в одной маленькой пластинке.
— Домашний эльф. Сколько себя помню он прислуживал нашей семье. Он что-то вроде главного эльфа-управляющего, — юноша усмехнулся. — Продумывает меню, говорит, что делать другим эльфам, следит за домами. Боюсь, без него это все давным-давно пришло бы в запустение.