— Кстати, у тебя есть мужчина?
Гермиона сложила бумагу в ровную стопку, стараясь не сильно натянуто улыбаться ему в ответ.
— И в какой момент тебе показалось, что это кстати?
— Я не хочу, чтобы какой-то франт действовал мне на нервы, околачиваясь неподалеку.
Гермиона фыркнула.
— Конечно, есть. Но, вряд ли он способен действовать кому-то на нервы.
— Врешь ведь, — и нехорошо прищурился. — Ты мне не доверяешь?
Хороший вопрос, мистер Гриндевальд.
— Черт возьми, Геллерт, — вспылила девушка, — ты спрашиваешь так, словно не знаешь ответ. Что ты ожидал услышать? Что я одинока и нуждаюсь в тебе?
— Вовсе нет.
Вот так просто.
Без лишних вопросов или комментариев. С холодным спокойствием глядя ей в глаза. Гермиона сжала губы, не сдержав раздражения, но Геллерт уже отвернулся и его вниманием снова завладели стихи.
— Тайна.
Символично.
Между ними физически ощущалось присутствие тайны. Сквозило прохладой по затылку, застывая несказанными словами на кончике языка.
Под потолком вспыхнули строки, окрашивая комнату в зелёный.
Проглотив едкие замечания, девушка собралась с мыслями и прокомментировала:
— Хранилище тайн? Но оно совершенно не вяжется с рунами.
Геллерт потянулся и нехотя встал, меряя шагами комнату.
— Отчего, если представить вместо кузнеца — «хранителя огня», то вполне подходит. Я вообще не уверен, что здесь есть какая-то связь. Кстати, — он остановился напротив и жестом поманил листок из ее стопки, — я думаю что руны, которые дал кузнец указывают на один храм здесь неподалеку.
— Что за храм?
— Я покажу, — он призвал из другой комнаты сюртук и протянул руку для совместной трансгрессии. — Ничего плохого не случится, если…
Окончание фразы утонуло в хлопке трансгрессии и в глаза ударил ослепительно-яркий свет.
— … если он горит. Какого черта?
Они появились в самом начале каменной площадки, окруженной высокими деревьями. Вокруг бегали и кричали люди. Ведра воды передавались по длинным цепочкам рук, заливая небольшой деревянный храм поодаль, полыхающий ярким пламенем. В носу тут же защипало от едкого дыма. Чьи-то руки сильно толкнули Гермиону в плечо, отпихивая с дороги.
— Geh aus dem Weg! ¹ — крупный мужчина с закатанными рукавами и измазанным сажей лицом, бросил злой взгляд на Геллерта, проталкиваясь сквозь толпу.
— Агуаме… — Геллерт поднял палочку, но Гермиона тут же ударила его по руке обрывая заклинание.
— Здесь слишком много людей! Ты и так трансгрессировал нас в самую гущу!
— Ты сейчас серьезно думаешь о том, как бы не выдать себя?!
— Да! Статут…
— Да плевать я хотел на статут! — рявкнул Геллерт, коротко взмахивая рукой.
Поток воды хлынул в храм и пламя с шипением начало гаснуть. Потолочная балка, на которой держались остатки крыши с громким треском рухнула вниз, хороня под собой внутренние залы и, чтобы не задохнуться от дыма и пыли, Гермиона прикрыла лицо краем рукава.
— В следующий раз, — он повернулся к ней, сверля злым взглядом, — не мешай.
И развернулся спиной, намереваясь протиснуться ближе к храму, но девушка одернула его за рукав:
— Кто ты такой, чтобы ставить под удар весь магический мир? — прошипела она, крепко держа его за расшитый серебром манжет.
— Мне казалось, мы это уже обсудили, — он уничижительно посмотрел на ее руку, и добавил:
— К тому же, нас вряд ли кто-то заметил.
— Нет, Геллерт, не обсудили. Я не хочу каждый раз перед тем как куда-то с тобой отправиться, думать о…
От сильного толчка в бок Гермиона чуть не потеряла равновесие, но Геллерт удержал ее, обхватив за талию.
— Прости, — его дыхание коснулось щеки, скользнув к ушной раковине. — Рядом с тобой, я совершенно себя не контролирую.
Она отстранилась, сосредоточенно стряхивая с себя летающую в воздухе сажу.
Что она могла ему сказать?
Что он не прав. Что должен соблюдать международный статут о секретности, поскольку его нарушение повлечет за собой суровое наказание. Что мир магглов не готов узнать о существовании волшебников и первым делом они постараются от них избавиться. Люди боятся того, чего не понимают.
Но, как это донести до самогó Геллерта Гриндевальда, который уже сейчас собирал армию сторонников?
— Ради меня, Геллерт, — она подняла на него полный мольбы взгляд, надеясь, что это не выглядит фальшиво, — ты можешь этого не делать ради меня?
Он промолчал, внимательно изучая ее лицо. Повел плечами, выпрямляясь.
— А на что готова ты, ради меня? — старшая палочка в его руках покачнулась, блеснув на солнце металлической вставкой.