Гермиона кивнула, ощутив мягкое прикосновение к своей шее. Послушно приоткрыв рот, она позволила Геллерту влить эликсир, ощущая на языке его едкий вкус. Ну и дрянь.
— Мы можем вернуться и продолжить здесь завтра.
Она отрицательно мотнула головой.
— Я в норме.
В горле пересохло.
Перед глазами возникла ладонь. Крепкая, идеально правильная. В такую без страха можно было вкладывать свою маленькую и нежную, со словами «согласна».
Гермиона коснулась ее, отпуская звонкий подзатыльник внутреннему шутнику, и ее потянуло вверх. В этот миг она остро ощутила странную ассоциацию с маггловским лифтом.
— И давно у тебя проблемы с трансгрессией?
— Пару месяцев, — поморщилась она, желая заглушить мерзкое послевкусие. — Агуаменти, — опустевший пузырек наполнился живительной влагой.
Если она не лгала, то точно недоговаривала. Искоса наблюдая за волшебницей, Геллерт прикидывал, стоит ли проникать в ее мысли. Если она умеет защищаться, то почувствует, но, что если нет?
Ожидая, пока она утолит жажду, маг любовался видом на площадь, одновременно пытаясь разобраться с возникшей дилеммой. Она могла стать для него хорошей союзницей, а переступив черту он предаст то хрупкое подобие доверия, что выстроилось между ними за это время. Не без сожаления волшебник признал, что идею придется отложить.
— Что, если о твоей маленькой проблеме узнают те, кому лучше не знать?
Уголки ее губ поползли вверх.
— Они определенно в курсе.
Геллерт хмыкнул. Что за причины влекли за собой подобные последствия? Его задумчивый взгляд мазнул по ее лицу, задерживаясь на глазах.
— Попала под проклятие?
Ее ладонь легла на рукав его сюртука, проводя по дорогой малахитовой материи. Покачав головой, она ответила:
— Я расскажу, обязательно. Только давай, наконец, войдем в эту чертову библиотеку. Сколько там осталось до закрытия? — обманчивая мягкость ее голоса даже не пыталась скрывать нотки раздражения.
Маг недовольно пожал плечами.
— Около сорока минут, — его рука скользнула под ее локоть, аккуратно придерживая, прежде чем они оказались внутри.
— Не хочешь, чтобы я привлекала к себе внимание, если мне станет нехорошо?
— Для девушки твоего возраста ты слишком практична, — ответил маг, своими словами вызывая ее улыбку.
— Sie haben noch eine halbe Stunde Zeit, bevor Sie schließen.² — Скрипучий голос библиотекарши звучал слишком громко, отдаваясь в стенах гулким эхо.
— Wir wissen, danke.³
Выпустив руку своей спутницы, чтобы привычно пропустить даму вперед, Геллерт не подозревал о сожалении, промелькнувшем в сознании Гермионы. С некоторой грустью она признала, что ей нравилось, когда он был рядом, все его дурацкие раздражающие манеры, от которых она чувствовала себя уязвимой, но отнюдь не бессильной.
— У нас есть полчаса, — сказал маг.
Мысль о том, что ждать придется недолго радовала. Заприметив в дальнем углу зала относительно незаметный стол, Гермиона кивнула на него. Оказавшись на месте, она взмахнула палочкой, рассекая воздух четкими, выверенными движениями, сосредотачиваясь на сложной формуле заклинания.
Нужно было скрыться от любопытных глаз, создавая иллюзию. Не зная, станут ли смотрители проверять зал перед закрытием, она решила перестраховаться.
Геллерт любовался точностью ее движений и тем, как старательно она выводит линию за линией. Если бы волшебная палочка была кистью, а мир вокруг полотном, он мог бы называть ее магию искусством.
— Ты обещала рассказать что за история произошла с твоей трансгрессией.
Она прикрыла глаза всего на миг, чтобы прогнать неприятное ощущение холодка, коварной змейкой вьющегося по позвоночнику. Ей приходилось врать и выкручиваться. Снова.
— Еще до начала преследований меня пытались отравить, — она сделала короткую паузу, будто собиралась с мыслями. — Я часто трансгрессировала, просто потому что это был самый быстрый способ оказаться в нужном месте. К тому же, я чихаю от каминной сажи и просто ненавижу полеты на метлах.
Геллерт невольно улыбнулся, глядя, как забавно морщится ее носик.
— Так вот, с утра я еще смогла переместиться к Министерству. Мне дали задание патрулировать Лютный.
— Одной? — удивился Геллерт.
— Со мной был еще один мракоборец, но для него все быстро закончилось. Напали со спины, — рассказывала Гермиона, вспоминая подробности ее недавнего рейда. — После гибели напарника, я пыталась сбежать, но поняла, что не могу перемещаться. Думала, антиаппарационный барьер, но всякий раз, как я хотела исчезнуть, мне становилось все хуже и хуже. Было очень сложно сражаться, мне даже показалось, — она поджала губы, вновь переживая потерю человека, спасшего ее от авады, — тот бой станет последним.