Ее мантия валялась где-то под ногами, а блуза сползла вниз, подставляя тонкие плечи его ласкам.
— Представь, — шептал он, — что твои ощущения движутся отсюда, — пальцы скользнули по упругой коже живота, поднимаясь к груди, — сюда, — теплая ладонь легла на солнечное сплетение, поглаживая ключицы. — Представила?
Она застонала, попытавшись развернуться, но он удерживал ее на месте, улыбаясь в уголок алых губ.
— Представь, — хрипло заговорил он, что оно растет, как ощущение наполненности, — это важно, дорогая, представь это как можно ярче.
Она тихо охнула, когда острие палочки коснулось ее подбородка и легкие поцелуи перемежаясь с покусываниями отпечатались на позвонках.
Его слова влекли за собой, и Гермиона с удовольствием отдавалась его ласкам, ощущая, как магия наполняет ее изнутри.
Она распахнула глаза, когда поняла, что он вкладывает палочку в ее ладонь.
— Я хочу, — сказал он, — чтобы ты ощутила любовь, — слово, произнесенное по буквам, сорвалось с языка нежным прикосновением к ее губам. — Ощутила ее в себе, — он поднял ее руку с зажатой в ней палочкой, — чувствуешь?
Его внимательный взгляд отслеживал мельчайшие перемены в ее состоянии, видя, что внутри волшебницы происходят метаморфозы.
Он мог бы получить ее прямо сейчас, такую страстную и податливую, но разве для этого маг устраивал все это представление? Ему нужно было раскрыть ее, надорвать кокон, а эмоции, как ни странно, оказались лучшим лезвием.
Геллерт так любил тайны. Совсем недавно ему казалось, что ее секреты недоступны ему, и это было замечательно. Люди, которым нечего скрывать скучны. Но люди, которые скрывали нечто от себя самих были для него настоящей загадкой, которую хотелось бы разгадать.
Взгляд Гермионы возвращался сквозь пелену желания, уступающего чему-то, что он назвал бы прозрением. Незаметным заклинанием он поправил ее белье, предугадывая неловкость, которая непременно возникла бы по завершении их маленькой игры.
— Наполни ей свое волшебство, — сказал он, поглаживая ее пальцы, в ответ на легкий кивок, — магия подскажет тебе нужное заклинание.
Если бы он знал какие эмоции бушевали в ней сейчас, то значительно усилил бы защитный купол.
Ее глаза закрылись. Понимание — лавина, выбивающая дыхание из груди. Универсальный растворитель чувства вины, лежащего на ней все эти годы.
Оно вдруг перестало иметь всякое значение.
Потому что ее бесполезная многолетняя борьба оказалась попыткой убить в себе щемящее чувство потери. Убить любовь.
Ее магия — рвущаяся на волю сила, бурный поток, проломивший дамбу и либо она даст ей выход, либо погибнет.
— Отпусти это, Гермиона, — шепнул Геллерт, видя ее мучительный страх. Ласковый, совсем невинный поцелуй в макушку и ее губы, наконец, выдыхают слова заклинания.
Свет, сорвавшийся с конца палочки, полоснул по глазам. Если патронус создан, чтобы прогонять дементоров, то Геллерт не удивился бы, если бы ее патронус разрушил Азкабан.
Он все силился разглядеть существо, скакавшее по полу, когда ему удалось, наконец, выхватить взглядом юркую фигурку. Она пробежала по столу, подскочила к волшебнику, невесомо потоптавшись по его ботинкам, хвастливо вильнула заостренным хвостом, а затем ловко подпрыгнула в воздух, расправив большие серебристые крылья, и вылетела за пределы купола, разрушая его защиту.
Девушка выругалась, бросаясь все восстанавливать, но Геллерт ее удержал.
— Тш-ш-ш, не торопись, — его рука мягко накрыла ее ладонь, — все ушли минут двадцать назад.
Скрывшееся существо еще некоторое время занимало его мысли, прежде чем он перевел озадаченный взгляд на Гермиону. Ему показалось, будто она дрожит и он ласково коснулся ее плеча.
— Все хорошо?
Она изо всех сил пыталась держать себя в руках, но его безобидный вопрос сработал как спусковой крючок, и она расхохоталась, оседая на пол. На глазах выступили слезы.
— Что, черт возьми, ты со мной сделал? — спросила девушка, пытаясь прекратить смеяться, но ни черта не выходило. Вместо этого она все прокручивала в голове, снова и снова, как ее патронус оттолкнулся от пола маленькими когтистыми лапками и взмыл в воздух, грациозно разрушая белоснежными крыльями тщательно выстроенную магию.
— Эм, это, — проигнорировав ее вопрос, маг замялся, пытаясь вспомнить все известные ему существа, — прости, что это было? Похоже на нечто среднее между крысой и фениксом, не знаю, может грифон?