Гермиона встала с пола, наскоро застегивая пуговицы блузы. Ухмыльнувшись, она закусила губу.
— Мой патронус — выдра, — сказала она, изо всех сил сдерживая смех, — теперь, видимо, крылатая.
В воцарившейся тишине можно было различить далекое пение птиц за окном, прежде чем она была нарушена взрывом хохота. Геллерт запрокинул голову назад трясясь от беззвучного смеха и девушка невольно залюбовалась им, одновременно испытывая целый ворох эмоций.
Внезапное шарканье заставило вздрогнуть. Каменная фигура рыцаря возмущенно взирала на происходящее, казалось, не зная как еще обратить на себя внимание.
Гермиона не была уверена почему лишенное эмоций каменное забрало кажется ей возмущенным, но когда рыцарь приложил палец к губам, погрозил им и развернулся, гордо скрываясь за стеллажами, сомнений не осталось. Он действительно был возмущен.
— Это, — попытка подобрать слова потерпела фиаско, но Геллерт быстро нашелся с ответом:
— Помнишь, ты хотела узнать как выглядит местная защитная магия? — он поправил рубашку, отталкиваясь от столешницы. — Высшая трансфигурация. Все статуи, что ты видела — стражи, а ночью они охраняют библиотеку.
— Н-да, нелегко будет выбраться, — протянула девушка, оценивая масштабы угрозы, — и, наверное, не стоит больше терять время. Пойдем?
Геллерт приблизился к ней, протягивая поднятую с пола мантию.
— Мы прервались, но есть вещь, о которой я обязан тебе сообщить. — Он смотрел на Гермиону все еще ощущая отголоски желания. Она была чиста настолько, насколько и порочна. Ни одна красотка, чью любовь не нужно было оплачивать звонкой монетой, не отвечала ему с той пылкой взаимностью. Не раскрывалась для его ласк так, как она.
Слыша от других фразы вроде: «только со мной она настоящая», Геллерт даже не пытался скрыть скептической ухмылки — он не был наивным глупцом. Но с ней эти слова обретали для него смысл. Да и кто еще мог так пробуждать ее чувственность? Друг, о котором она вспоминала? Мысль об этом невольно вызвала ядовитое послевкусие.
Пара любопытных глаз выжидающе сощурилась, и маг хмыкнул:
— Сила созданного тобой патронуса — магический катарсис. Запомни это состояние, Гермиона. Истинное волшебство приносит наслаждение и дарит ощущение наполненности.
Девушка потянулась за мантией, когда его ладонь задержалась на ее предплечье.
— Я вынужден был рассказать об этом. Ты должна уметь лучше себя защищать, даже там, где трансгрессия окажется невозможной. Контроль и запреты — вот что способно погубить твое внутреннее волшебство.
Гермиона отняла руку, облачаясь в мантию. Она все еще чувствовала странное умиротворение и обсуждать произошедшее ей не хотелось.
— Спасибо, — неожиданно коснувшись губами уголка его рта. В сознании появилась удивительная ясность и внезапное облегчение от понимания того, что темная энергия теперь уже окончательно потеряла власть над ее рассудком.
Геллерт был собой доволен. Партия была разыграна и ему удалось не только подобрать нужный ключ, но и выстроить хрупкое подобие доверия. Это интриговало. Он все еще не мог поверить, что ее патронус изменился. Что же такого он затронул в ее душе?
— Пойдем, — он мягко улыбнулся, кивнув в сторону зала.
Покинув свое укрытие, волшебники словно оказались в другом мире. Библиотека погрузилась в волшебный полумрак, нарушаемый теплыми отсветами канделябров. Покрытый древними фресками каменный пол отражал звуки шагов оживших статуй. Среди столов и стеллажей блуждали фигуры греческих атлетов, чьи тела были едва прикрыты тончайшими мраморными тогами, постукивали копытами мускулистые кентавры и статные рыцари скрипели доспехом, порой обмениваясь друг с другом только им понятными жестами. Кружили над головой лепные птицы и выводили заливистые трели гипсовые жаворонки.
— Я даже рад, что твой патронус разрушил купол, — нам не пришлось гадать, умрем ли мы, когда нас заметят, — ухмыльнулся Геллерт.
Гермиона кивнула, любуясь произведениями искусства древних мастеров. Когда статика поз обрела живость, девушка не могла даже представить, как грациозно буду выглядеть перекаты мышц на идеальных мраморных телах, с каким изяществом будут покачиваться ткани хитонов, и каким живым может оказаться камень. В пылу сражения Хогвартса ей, к сожалению, некогда было любоваться подобными вещами. Вытащив из сумочки записи, она протянула их волшебнику.
— Думаю, с этим ты справишься лучше меня.
От магии ее защитных чар заискрило пространство и маг, сделав глубокий вдох, принялся за чтение.
Полумрак придавал происходящему ощущение таинства. Волшебник, стоявший в самом сердце библиотеки, сосредоточился на чернильных строках. Музыка его голоса разносилась по залам, гулким эхом отдаваясь от расписанных фресками стен. Древняя магия слов напоминала ритуальные песнопения и Геллерт, подобно заклинателю змей извлекал эти звуки, подчиняя неизведанную силу.