— Тебе никто не говорил, что ты первостатейный ханжа, Линч? — задумчиво протянул Адам. Теперь он как-то по-новому смотрел на меня. — Ты делаешь то, что нужно тебе. Всё остальное — лукавство и лицемерие.
— Я делаю то, что нужно, — отрезал я. — Назло тем, кто не делает ничего. А ставить чужие интересы впереди собственных — это или глупость, или трусость. Ни с глупцами, ни с трусами предпочитаю дел не иметь.
— Уел, признаю, — рассмеявшись, поднял руки британец. — И запомнил же… Ладно, как бы там ни было, я с самого начала был за тебя. Просто знаешь, союзников нужно держать в тонусе, иначе сядут на шею. Пойду, отдам нужные распоряжения.
— Навух, со мной, — распорядился, в свою очередь, уже я, вернувшись в пещеру. Парень кивнул и, ни слова не говоря, поднялся на ноги. Наш с Адамом разговор стопудово достиг его чутких ушей. Я перевёл взгляд на сладкую парочку: — Марико, останься с Налимом.
— Я пойду с вами! — предсказуемо заартачилась та. Марико, которая хвостиком семенила за Сунем на каждом Совете, может, и не слышала разговора, но без того отлично понимала, о чём идёт речь. Я приблизился, почти коснувшись губами её уха:
— Думаешь, что сможешь мне помешать?
— Помешать? — шепот задохнулся от возмущения. — Помешать сделать то, на что другим не хватило смелости? И не подумаю!
— Значит, пойдёшь против патрона? — ровным голосом произнёс я. Мне был прекрасно известен её ответ. Но мысли, не обличённые в слова, останутся мыслями. Слова же, произнесённые вслух, программировали реальность. Марико не подвела:
— Пф-ф. Сунь мне не папочка и даже не Первожрец. Я буду делать то, что хочу, а я хочу с вами!
— Я тоже с вами, Старшой, — прокряхтел Налим, тяжело поднимаясь на ноги.
— Дай отдых своей бородатой красотке, старик! Встретимся в лагере. Что до тебя, девочка. Спички детям не игрушки, но это, кажется, не наш случай. — Я рассмеялся, не сдерживая больше радости предвкушения. — Давайте выиграем эту войну!
Тонкий наст захрустел, сломался, начал проваливаться, увлекая за собой потерявшую опору конечность. Знания об устройстве разного рода примитивных ловушек пронеслись в голове, как, говорят, на пороге смерти проносится перед глазами вся жизнь. Ступня изогнулась, принимая то единственное положение, что позволило разминуться с обмазанным дерьмом костяным колышком. Под треск сухожилий, исполнив неведомое балетное па, я сменил положение в пространстве. Земля мягко спружинила, принимая не слишком грациозно упавшее тело.
Отмахнувшись от помощи и стараясь не выказать боли, поднялся. Игроки — костяк из элиты, вместе с прибившимися к нам добровольцами, тенями скользили между деревьев, преследуя отступающих кобольдов. И то, что подобными этой волчьими ямами не был изрыт каждый метр на нашем пути — заслуга дерзости и решительности совершённой игроками вылазки. У каждого из них имелись свои причины рваться в бой, несмотря на усталость и раны. Сила, месть, жажда власти. Кто-то хотел помочь, кто-то защитить слабых или выслужиться перед Первожрецом. Другие просто ненавидели грязных ящериц или делали вид, прикрывая богоугодной ксенофобией свои шкурные интересы. Какой бы ни была подоплёка, все они исполняли мои приказы, и этого было достаточно.
Между тем, давать нам бой коротышки, похоже, не собирались. Лёгковесные, с отличным от человеческого строением нижних конечностей, кобольды не испытывали наших проблем с перемещением по мягкому грунту. Преимущество длинных ног было полностью нивелировано. Всё повторяется. Только теперь мы догоняем, а они убегают в полной уверенности, что ведут глупых людишек в ловушку. Но в одном кобольды ошибались: повторять подвиг спартанцев не входило в наши ближайшие планы. Подрезать десток-другой системного опыта — лишь попутное удовольствие в процессе достижения основной цели — вклиниться в кишащий тварями лес.
Хруст грибного компоста. Слабое ментальное эхо. Выскочивший из-за деревьев кобольд напоролся на меч быстрее, чем успел рассмотреть впереди себя опасность (4/140). Выгнутая полумесяцем кость, закреплённая на кривой рукояти на манер двулезвийного топора или даже клевца… Кирки? Чем бы оно ни являлось, оружие выпало из ослабевшей руки. Ничтожный противник, но само его появление кое-что означало. Готов поставить голову против карты-пустышки, что нас пропустили намеренно, чтобы теперь окружить и навалиться со всех сторон. Я имел в этом полную уверенность. Более того — я на это рассчитывал. О чём не преминул сообщить обнаруженному неподалёку британцу.