Тем временем с покупками было покончено. Как и с накопленными за всё это время Очками Заслуг (4). Последние три десятка ушло на всякую расходную мелочь, вроде комплектов белья и запаса пайков. При столь интенсивном использовании тряпки изнашивались и приходили в негодность с удручающим постоянством. И если тот же Налим мог позволить себе расхаживать во рванье, нисколько не теряя облика, то Советнику и командиру подобная расхлябанность была не к лицу. Приходилось соответствовать, драть!
— Ты умеешь считать, Смайт? — ровным голосом поинтересовался я, пряча в сумку увесистую горсть камней маны. Достаточно увесистую, чтобы скостить долг этим двоим, хотя спрашивал я не о том. И Смайт, хитрая рожа, прекрасно всё понимал, продолжая разыгрывать святую невинность. А между тем Лагерь бурлил. Самые непоседливые разбредались по окрестным лесам, не тронутым пламенем. Неподалёку какие-то оригиналы мастерили шалаш. По периметру начинал появляться неглубокий земляной ров. Очередь к Терминалу не иссякала.
— Считать? — дёрнул головой парень, привычным движением сдувая липнущую к лицу чёрную прядку. Девушки, должно быть, в восторге, тем более что к длинной гриве волос прилагалось и довольно смазливое личико. Впрочем, за несколько дней в таком климате любые волосы превращались в сальные патлы. Интересно, что неглупый, в сущности, игрок забыл среди Исайевских верунов? Сделал неверную ставку? Вероятно, что так…
— Складывать цифры в порядке возрастания, — рассеянно кивнул я, глядя на него и сквозь него. Коготки смутного узнавания царапали взгляд, но что именно подсознательно цепляло внимание, определить никак не удавалось.
— Да. Думаю, да, — с притворным сомнением произнёс Смайт. — Во всяком случае, в школе получалось неплохо.
— К счастью, не у тебя одного. И, если мне не изменяет память, в последний раз вас было пятеро. И шестой, так сказать, в уме.
— В сумке, драть! — рассмеялся пройдоха, беззастенчиво греющий уши. Вернее — ухо. Потеря второго не лучшим образом повлияла на его характер. Но ничего — злее будет. Главное, направить эту злость в нужное русло.
— Очень верная ремарка, Налим. Как оказалось, отсутствие мозгов плохо сказывается на выживании. Однако наш новый друг, думается мне, слеплен из другого теста. Второй уровень и такая яркая зелень, что аж тошно смотреть. Ты, часом, не святой, Смайт?
— Не замечал за собой, — весело осклабился тот. — Надеюсь, это не смертельно, командир?
— Как сказать, — с сомнением протянул я. — С одной стороны, все святые, насколько мне известно, мертвы. С другой — многие из них прожили яркую жизнь, полную вина и продажной любви. И погубила их вовсе не мнимая святость, а избыток яда либо в одном, либо в другом. Впрочем, тебе это не грозит.
— Намёк понял, — стёр улыбку с лица Смайт. — Правда, там и рассказывать особо нечего.
— Позволь, я сам решу.
— Да тухлятину они не поделили, — скривился тот, будто лимон зажевал. — Один кричит, мол, это мой кобольд, а другой тому кобольду уже брюхо вскрыл и руку под рёбра суёт. А третий вступился, только не рассчитал. Такой вот у них занимательный тройничок получился.
— Или наоборот, рассчитал, — буркнул Робин, до того угрюмо молчавший, и задумчиво поскрёб ногтями небритую щеку. — Джаг, он ведь того, больше всех воду мутил. Исподтишка только.
— Ага, — поддержал Смайт. — Ну, а мы, в общем, восстановили справедливость. Нам с Робом делить нечего, а там, Бог своих найдёт.
И вот снова что-то мелькнуло на периферии. Но в этот раз я был готов. Блуждающий взгляд стрельнул в сторону, вычленив из серой толпы знакомую физиономию. Бровь дёрнулась, выражая сдержанное удивление. Возмужал, паскуда…
— Потом договорим. Это, кажется, ваше. Не теряйте больше, — бросил я Бездонные сумки доказавшим свою полезность игрокам. И, пропустив мимо ушей благодарственный лепет, мягко скользнул прочь. Как кот подбирается к зазевавшейся пташке.
Патрик, уровень 4 услужливо сообщила Система. Пташка? Во всяком случае, уже не тот пугливый воробушек, что увивался за самонадеянным юнцом со шпагой. Если не орёл, то, по меньшей мере ворон, славно попировавший на чьих-то костях. Где только пропадал всё это время? А ведь я искал. Не так, чтобы в открытую, но уж точно заметил бы, окажись этот слизняк в Лагере раньше. Интересно, какому дьяволу он продал душу…