— Тебя ли я вижу, друг мой? — громко произнёс я, подпустив в голос радости неожиданной встрече. Даже притворяться не пришлось. И то, что разом десятка два игроков обернулись на голос, и то, что кто-то куда-то побежал (надо думать, с докладом) было не важно. Я мог бы проследить, выманить, разузнать, сделать вид, что ничего не было, в конце концов. Но иногда атака в лоб предпочтительнее флангового обхода. А жизнь и без того сложная штука, чтобы усложнять её ещё больше.
— Линч? — нахмурился Патрик. Куцые бесцветные брови круто столкнулись на переносице. Одежда на нём выглядела подозрительно свежей, а голенища сапог — подозрительно чистыми. Только прибыл? Пропустив свою очередь? Хорёк осуждающе мотнул головой: — Ты убийца и преступник, Линч. Нам не о чем говорить. Уйди с дороги!
— Какое очаровательное лицемерие, — улыбнулся я, не сдвинувшись с места. Голова слегка наклонилась к плечу. Я поймал себя на том, что разглядываю игрока, как диковинное животное в зоопарке. Со смесью снисходительного любопытства и здоровой опаски. — Говорить, пожалуй, и вправду не о чем. Однако противоречия между нами всё же имеются. Некоторая недосказанность, знаешь ли. Впрочем, вполне разрешимая даже без слов.
— Надеешься меня запугать? Ничего не выйдет. Тот Патрик, который боялся тебя, умер больше недели назад. От страха. Он тогда так и не вышел из Лагеря, чуть с ума не сошел. А может быть, и сошел, — тонкие сухие губы скривились в горькой усмешке. А я подумал, что «Тот старый Патрик» не смог бы вымолвить и половину от этого. Да и то десять раз бы заикнулся и сбился. Право слово, какая стремительная метаморфоза! И как же любопытно, где он такого озверина-то хапнул. Настолько быстро человек может измениться только в одном случае — пройдя через Ад. Я отзеркалил ухмылку — готов спорить, в моём исполнении получилось куда естественней, и скрестил руки на груди:
— Знаешь, какое самое опасное животное, Патрик?
— Медведь? — предположил тот, сбитый с толку неожиданным вопросом.
— Баран. У него есть рога и отсутствуют сомнения. Но ты продолжай, парень, клиническая картина пока не совсем ясна. Значит, теперь не боишься?
— Нет, — вздёрнул он подбородок. — Я сделал правильный выбор. Может быть, впервые в своей жизни. Прекраснейшая Фемида забрала мой страх. Наверное, гадаешь, где я прокачался? Локальные миссии. Мы выслеживали убийц, таких как ты, и устраняли их. Госпожа многое открыла мне. Я стал сильнее. И как же слеп я был раньше… Всё на самом деле так просто… Две стороны, две чаши весов…
— Две руки, две ноги и одна лишняя хромосома в твоей голове, — участливо покивал я. — Что ещё забрала у тебя Прекраснейшая: страх, трезвость рассудка, девственность… Ничего не упустил?
— Я не злюсь на тебя за эти слова, я… больше не могу испытывать это чувство, а чего-то светлого ты не достоин. В тебе нет Света. Есть только зло. Ты — зло. Ты достоин лишь смерти! — воскликнул тот и будто сам удивился своим словам. Но переигрывать было поздно, и в глазах Патрика блеснула решимость.
— Так чего же ты ждёшь, сладенький? — приторно улыбнулся я, нащупав давно найденный и изученный блок интерфейса, отвечающий за поединки между союзниками. — Сделай своей Хозяйке приятно.
Внимание! Вы вызываете игрока «Патрик» на судебный поединок! Заявленный повод: оскорбление. Тип поединка: до смерти.
— Если на то будет воля моей Госпожи. Я лишь орудие в Её руке, — проблеял тот. Всё-таки попытался съехать. Из-под львиной шкуры нет-нет, а выглядывал всё тот же ягнёнок. Но не тут-то было.
— А что скажет твоя Хозяйка, если я снесу тебе голову без всякого поединка?
— Думаю, она расстроится. Уверен, что сможешь это пережить? Я дам тебе возможность сохранить лицо и просто уйду.
— Снова сбежишь? — спокойно произнёс я. Патрик вздрогнул и остановился. Спустя секунду раздумий, он повернул голову:
— Больше никогда! Наша вражда закончится здесь!
Внимание! Игрок «Патрик» принимает вызов на судебный поединок! Поединок начнётся через: 29… 28… 27…
Зафиксированы наблюдатели:
Мамон с интересом наблюдает за судебным поединком!
Фемида выказывает вам своё недовольство!
Теневир желает удачи!
— Госпожа наградит меня! — блаженно растянул губы бывший трус.
— Наградит? Разве что посмертно, — ответил я. И, перекинув меч в левую руку, принял сообразную стойку. Старая добрая игла, восстановленная при помощи Универсальной оружейной карты (F), была ещё краше и ещё лучше, чем прежде. Я сделал несколько не слишком умелых движений, пробуя на вкус непривычную позицию, и опустил меч. А затем и вовсе воткнул остриём в землю. Слишком этот домашний шпиц был в себе уверен, чтобы играть с ним по правилам. На блеф не похоже. Значит, за пазухой не без туза…