— Может быть, перерыв? — лицо Первожреца болезненно сморщилось, хотя под тусклым золотом Маски Владыки заметить этого было нельзя. Слова так и повисли в воздухе, будто вовсе не достигнув ушей адресата. Лука оставался неумолим. Вздёрнув очередного ящера на ватные ноги, лысый здоровяк, словно куклу набитую соломой, поставил его на некотором отдалении перед Гаспаром.
— Не подходи, работай на расстоянии, — пресёк он попытку приблизиться. — Маска чувствует твою неуверенность, Гас.
— Не могу.
— Должен, значит можешь.
— Сам бы попробовал! — вспылил Генри. — Я уже начинаю всерьёз считать себя кобольдом. По-твоему, это нормально?
— У каждого своя роль.
— Говоришь, как старикашка Сунь.
— Продолжай, — тон практически не изменился, но Гаспар понял, что пререкаться больше нет смысла. Бессильная злость помогла настроиться на нужный лад. Он прикрыл глаза. Так было проще смотреть на мир «по-другому», сквозь призму дарованной артефактом силы. Ментальный щуп извивался, шаря в поисках подходящей цели. И наконец, незримое щупальце коснулось сознания мелко дрожащего кобольда.
Претерпевая изматывающую головную боль пополам с пугающими приступами диссоциации, Гаспар грубо вторгся в разум очередной ящерицы, подчиняя и перепрошивая аборигена для своих нужд. Он сделает это столько раз, сколько понадобится, чтобы добиться признания Маски. Или умрёт, пытаясь. Потому что иначе лучше бы и вовсе не возвращаться на Землю. Уж слишком многое стоит на кону.
Глава 16 «Война за мир»
Кураш стоял, привалившись к дереву, длинный чешуйчатый хвост подергивался из стороны в сторону, выражая не то медитативную расслабленность, не то плохо скрываемое нетерпение. В психологии теплокровных подземных ящериц я был откровенно не силён, а Кураш не торопился форсировать события, предпочитая рассуждать на отвлечённые темы. Я изучал своего визави. Он же в ответ стремился понять логику действий людей, бездумной агрессии своих соплеменников предпочитая более тонкое противостояние или даже сотрудничество.
— Этому парии любопытно…
— Ты всегда говоришь о себе в третьем лице? — прервал я занудные речи старого ящера. Его любопытство было понятно, но оставалось несколько однобоким. Делиться секретами своего вида и племени дверг не спешил.
— У парии только одно лицо. Не нужно три, чтобы говорить.
— Морда. У человека лицо, у кобольдов — морды.
— Это какая-то человеческая традиция?
— Отнюдь нет. Исключительно высокомерная заносчивость с нотками ксенофобии. Привыкай, если желаешь иметь с нами дело. Но раз уж ты передумал меня убивать, разрешаю говорить, как тебе удобно. Иначе мы никогда не доберёмся до сути.
— Молодые всё время куда-то спешат, — неодобрительно покачал головой черноглазый ксенос.
— Зато старики любят говорить о прошлом, в котором они были молоды и полны сил, — поддел я в ответ, стремясь не столько разозлить, сколько оценить гибкость мышления необычного дверга.
— Смешно, — прошипел тот, приоткрыв пасть и издав серию клокочущих горловых звуков. С некоторой натяжкой их действительно можно было принять за смех. Последовавшая за этим ремарка в тот момент показалась мне достаточно странной: — Этот старик склоняется перед силой молодости, явленной ему Гостем.
— Не припомню, чтобы являл тебе свою силу.
— Вспомнишь, — клацнул зубами Кураш. — Но ты прав, прошлое останется в прошлом, нам стоит поговорить о другом. О будущем, в котором Лаккона принадлежит кобольдам, а люди убрались туда, откуда пришли.
— У нас нет выбора, ящер, — произнёс я, покачав головой. И прошествовав к поваленному стволу грибодерева, оседлал трухлявую древесину, настроившись на серьёзный разговор. Раз уж драться мы сегодня не будем, следовало озаботиться минимальным удобством, а заодно показать собеседнику, что я его не боюсь.
— Продолжай, человек. Этот пария внимательно слушает.
— Как было сказано, выбора у нас нет, — повторил я. — Решает Система и боги, а игроки подчиняются, потому что хотят жить. Впрочем, верно и то, что геноцид вашего народа не является для нас самоцелью. Если люди и кобольды придут к соглашению, дальнейшего кровопролития можно будет легко избежать. Для начала скажи мне, Кас'Кураш, кто ваш вождь и можно ли вести с ним дела?