— Ты об Обителях и Пьяных тропах?
— О них, родимых. Боги не любят зазря топтать свои ножееньки, знаешь ли. А учитывая, что Дионис в тее времена частенько после обильных возлияний не мог передвигаться сам, решил подеелиться своей магией со своими спутниками. С самыми верными. С Виночеерпиями.
— Хочешь сказать, что ты раньше путешествовал вместе с Дионисом?
В ответ сатир весело заблеял:
— Ну, уморил, паря! Это ж сколько лееет с тех пор прошло! Прадед мой штаны свои протирал рядом с Вакхом, тут не отнять. Но умение пользоваться Тропами по наследству передается.
А я тебе говорил, что наш вонючий друг не из простых.
— Да я вроде особо этот факт и не оспаривал, — ответил я мысленно Димитру и уже вслух продолжил:
— Так почему ты не ушел Путями?
— Потому что нее смог. Пути не откликнулись. Сила-то дареная, паря. Боюсь, что Вакх не пережил заварушку. А вместе с ним накрылись и Тропы.
Ответить мне было нечего. Меня очень волновала судьба моих друзей. Но кентавры смогли лишь сказать, что видели лежащую без движения в луже синеватой крови Афину, и непонятно была она мертва или просто без сознания.
— Ты мне лучше вот что скажи, паря. Птичка тебее на хвостее новости принесла, это я понял. А дальше-то что? Мы вот так запросто сядем на этот таинственный корабль и поплывеем на материк?
Фелир, шагавший неподалеку и все это время отчаянно делавший вид, что его не интересует наш разговор, повернул голову в нашу сторону, явно ожидая моего ответа.
Я вздохнул. С тех пор, как мы повстречались с химерой в разрушенной Кидонии, прошло уже три дня. За это время успело произойти много чего.
Во-первых, меня нашел Николай. Старый маг сумел не только выжить, но и вывести из агонизирующего города множество гражданских. Все это время они прятались по близлежащим лесочкам. Старика не покидала надежда, что его господин, то есть я, выжил. Он даже отрядил отряд смельчаков, чтобы проверить поле боя и найти мои следы. Но по понятным причинам ничего найти они не смогли.
И вот, когда Николай уже отчаялся увидеть меня живым и собирался вести людей обратно в город — почувствовал отголоски грандиозной магической драки. Той, когда на нас напала химера. Старый лис сразу же узнал мой дар в магических вспышках и поспешил на помощь, застав меня почти сразу после того момента, когда я встретил сатира.
Я обрадовался ему как старому и верному товарищу. Поручил заботиться о жителях и приступить к восстановлению города, не забыв спросить, что ему известно об остальных. Николай сразу же помрачнел и ответил, что находится в полном неведении, в том числе и о судьбе Нестора, своего сына.
А днем позже, поздно вечером, когда я уже устраиваться на ночлег в одном из уцелевших домов, в открытое окно влетела маленькая птаха.
Похожая на обычного воробья, но со смешным кирпично-красным хохолком на голове. Сделав круг почета по неширокой комнате, птичка приземлилась на стол возле кровати, пропрыгала поближе ко мне и с интересом уставилась маленькими бусинками черных глаз.
Подивившись такой наглости, я с сожалением развел руками:
— Извини, птаха, поживиться тут нечем. Весь хлеб я съел.
Птичка раскрыла клюв и я едва не подпрыгнул, услышав тоненькое:
— Благодарю, но я сыт. У нас есть дела поважнее, Якостроф.
Выпучив глаза, я смотрел на этакое чудо, не зная, как поступить: протереть глаза, ущипнуть себя побольнее или спалить говорящую птаху ко всем чертям, от греха подальше.
— Да подбери ты челюсть, человек! — «воробей» и не думал замолкать. — Что, говорящую птицу ни разу не видел?
— Нет. — ляпнул я и тут же вспомнил, что на родной Земле у одной из моих пассий жил попугай, которого я самолично научил имитировать звук громкого пука и орать «Сбросить балласт!».
— Да расслабься ты, человек. Я просто люблю наблюдать за вашими рожами, стоит только заговорить. У меня для тебя послание.
Воробей открыл клюв и следующие слова прозвучали куда более низким, будто металлическим голосом:
— Приветствую тебя, Якостроф. Не удивляйся моему посланнику — я вселил в птицу одного из низших духов плана Жизни. Так что мозгов у него побольше, чем у просто птахи. Мое имя Бенедикт. Я глава клана Енисис и правитель Римского царства. Так уж вышло, что я немного в курсе происходящего в мире и на Крите в частности. Соболезную тем бедствиям, что обрушились на ваш остров. Однако смею надеяться, что ты не пал духом и наверняка полон решимости отомстить.
Воробей повернул голову, посмотрев на меня другим глазом, и продолжил:
— Я знаю, что отступающие спартанцы уничтожили в районе Кидонии все корабли и лодки, способные переплыть море. Поэтому хочу оказать тебе помощь. Примерно в дне пути к западу от Кидонии есть небольшая удобная гавань. Туда вот вот прибудет корабль под командованием верного мне человека. Он доставит тебя туда, куда скажешь. Предвосхищая вопрос, отвечаю — я помогаю тебе, потому что не жду ничего хорошего ни от Прометея, ни от набравшего мощь повелителя воздуха и воды. Считай это моей интуицией. К сожалению, больше ничем помочь не могу. Да и, боюсь, не в моих силах противостоять таким противникам. Но я верю, что это получится у тебя. Мой человек останется с тобой и станет поддерживать в меру своих возможностей. Дух тоже останется с тобой. Толку от него мало, но иногда он бывает забавен.
Ах да, если выживешь... Если мы все выживем — заглядывай в Рим. Думаю, два правителя найдут о чем поболтать. Удачи!
Воробей закрыл клюв и с интересом посмотрел на меня. Я же, пытаясь переварить новости, некоторое время помолчал. Затем поднял взгляд на птичку:
— Дух, значит? И каково тебе в теле воробья?
— Сложнее всего справляться с тупыми вопросами. А так нормально. Раздражает только, что приходится заботиться о смертной оболочке. У тебя не найдется зернышек каких?
— Ты же сказал, что не голоден.
— А эту тварь, в которую меня вселили, не поймешь. такое ощущение, что хотеть жрать это ее перманентное состояние.
Ответ отчего-то ужасно развеселил Димитра. Он громогласно захохотал внутри моей черепушки. Я же встал и направился на кухню...
— Я так понимаю, ты намеерен воспользоваться любезным предложеением Енисиса?
После моего рассказа сатир подобрал с земли камушек и задумчиво посмотрел вверх, туда, где наяривал круги «воробей». Видимо, размышляя, а не отправить ли птаху в мир иной. Но потом все же передумал.
— Я намерен использовать любую возможность добраться до Джамала. Если понадобится, я спущусь за ним даже в Аид.
Фелир вежливо кашлянул:
— Правитель, если позволите, я хотел бы сказать... Быть может, вам сейчас не стоит бросаться в авантюры? Спартанцы ушли с острова, а люди нуждаются в вас. Возможно, стоит усмирить жажду мести и посвятить себя более насущным делам?
— Дело не в мести. В Кидонии я не нашел никаких следов сына. Как и его тела. С большой долей вероятности враг захватил его и увез с острова. И пока я не убежусь в обратном — не остановлюсь.
Никто из них не осмелился возразить, а уж тем паче пытаться убедить меня, что Антей мертв.
Дорога начала все более сужаться и петлять, а в тишине нетронутой природы стал все отчетливее прорезаться отдаленный шум моря.
Сверху спикировала птаха и беспардонно, как заправский попугай, устроилась на моем плече.
— Уже почти на месте. Я чувствую носителя магии Жизни.
Интересно, я когда-нибудь привыкну, что возле меня крутится говорящий воробей?
Тропинка последний раз вильнула и шелест моря сразу усилился. Гавань действительно оказалась небольшой, тихой и даже, если так можно выразиться, удобной. Зажатая с двух сторон узкими, заросшими низкорослым кустарником косами. Шириной всего метров тридцать.
Корабль уже был здесь. Небольшой, весельный, но изящный и, судя по всему, быстрый.
Я повернул голову к кентаврам:
— Будьте начеку.
Однако конелюди не нуждались в понуканиях и уже наложили стрелы на тетивы. Потому что нас встречали. Несколько человек возле походного костра заметили гостей и повскакивали со своих мест. Большинство положило руки на рукояти оружия. И только один остался внешне спокоен, хоть и воззвал к дару. Маг.