— Ты ведь поняла, где оказалась. Просто боишься себе в этом признаться.
Фелиция резко обернулась и потеряла дар речи. Напротив нее стояла сребровласая девушка, чье лицо прикрывала полумаска в виде человеческого черепа.
— Умертвь?!
Дочь Бенедикта прекрасно понимала, что ничего не сможет противопоставить могущественному духу плана Смерти, да еще и на ее вотчине. Но все же решила продать свою жизнь подороже.
— Ты явно родилась не в своем теле, дитя Жизни. Тебе ведь наверняка не раз говорили об этом? С такой решимостью и готовностью к драке стоило появиться на свет мужчиной. Пожалуйста, успокойся. В насилии нет нужды.
Голос Умертви напоминал журчащий горный ручей — такой же кристально чистый и красивый.
— Как я здесь оказалась? Магам жизни вход сюда закрыт.
— Вы сами установили себе запреты. В этом мире нет неоткрываемых дверей. Правда, Панацея?
Не веря своим ушам, Фелиция повернулась и окончательно обомлела, увидев златоволосую прекрасную девушку в легком хитоне. На ее правом плече покоилась небольшая змея.
Лишь огромным усилием воли дочь Бенедикта заставила себя не протирать глаза. Затем спохватилась и преклонила колено перед высшим духом плана Жизни.
— Встань, дитя. В отличие от тех, кто называет себя богами, мы никогда не стремились к преклонению.
Дождавшись, пока девушка встанет, Панацея продолжила:
— Признаться честно, я не очень часто общаюсь со своей сестрой.
Дух Жизни посмотрела на Умертвь.
— Примерно раз в столетие. Но сегодня ты дала нам повод для очередной встречи.
— Это точно. Своей мелкой мстительностью ты поставила один из кланов под угрозу вырождения, — подхватила Умертвь. — И, боюсь, у нас есть только один выход. Особенно в свете того, что происходит.
Дух Смерти в одно мгновение переместилась, встав к Фелиции вплотную.
— Пришло время перемен. И ты станешь их предвестником.
С этими словами Умертвь подняла ладонь и впечатала ее в грудь Фелиции.
Глава 21. Допрос с пристрастием
Подгоняемый несильным юго-восточным ветром, корабль достаточно бодро разрезал морскую гладь, чуть подпрыгивая всякий раз, когда набегал на редкие волны.
К моему удивлению, стоило нам выбраться из гавани, как моряки тут же втянули весла и прикрепили их в специальные петли вдоль бортов, поставили парус на единственную мачту и занялись насущными делами. Несколько человек, то ли провинившиеся, то ли просто дежурные, принялись надраивать палубу, а остальные разбрелись кто куда. А я то был уверен, что ребятки будут махать веслами до самого материка.
Прочитав мои мысли, Димитр, не скрывая сарказма, поведал мне, что за весла моряки садятся, только когда нужно повысить скорость и маневренность корабля — в бою или в узком фарватере, дальние же переходы совершаются под парусом. Закончив с повышением моего образования, незримый друг затих.
Кентавры, дабы не мозолить глаза команде, с некоторым трудом спустились вниз, в сторону трюмов, прихватив с собой моего аронхорса. А вот сатир и не подумал совершить подобную глупость, поэтому пошел бродить по кораблю и очень скоро напросился в компанию играющих в кости моряков. Следующие три часа с той стороны доносились проклятия, радостные вопли, победные или раздраженные мекания козла, а также обещания насадить на рога тех, кто задумает шельмовать.
Я с некоторой тревогой посмотрел на танцующего победный танец козлорогого друга, покачал головой и неспешно подошел к стоящему возле правого борта Хенрику. Морской болезнью я никогда не страдал, спать не хотелось и я решил развлечь себя разговором с одним из Истинных магов.
— Не помешаю?
Мне показалось, что он едва заметно вздрогнул, словно не заметил, как я подошел. Повернулся ко мне, робко улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой:
— Конечно нет, прошу.
С минуту мы стояли молча. Я с удовольствием ощущал, как соленые брызги оседают на губах и не спешил заводить разговор. Он не выдержал первым:
— У вас интересные спутники, Милан.
Я покосился на матерящегося во все лады сатира, только что проигравшего несколько драхм.
— «У тебя», если ты не против. А насчет спутников — тут не поспоришь.
Он вновь улыбнулся:
— Не против. Сатиры вообще крайне редко находятся рядом с людьми. Как правило, их характер... как бы это помягче...
— Поверь, этот экземпляр не лучше. Несколько раз мне хотелось обломать ему рога или хотя бы отвесить славного пинка. Тем не менее, он пару раз спас мне жизнь, да и в других делах крепко помогал. Так что я смело могу назвать сатира своим другом.
Было видно, что Хенрика очень распирает послушать парочку историй, но расспрашивать он не стал. Вместо этого на фальшборт перед нами приземлился воробей:
— Что, маги, чирикаете? Начирикали уже, куда плыть будете? Давайте уже быстрее, а то на меня местные чайки и альбатросы как-то странно посматривают. Еще сожрут, чего доброго. Так что шевелитесь! Якорь вам в задницу!
Последнюю фразу он явно подслушал у кого-то из команды. Характер у духа оказался ничуть не лучше, чем у сатира. Чирикнув напоследок, воробей упорхнул куда-то в сторону спуска в каюты.
— Хенрик, а ты можешь выпнуть этого болтливого духа обратно на план Жизни? Толку от него как от Ареса на мирных переговорах.
— К сожалению, нет. Его призывал отец, а перебить заклятье такого уровня я не смогу. Но если хочешь — его можно уничтожить. Дух низший, его отсутствия даже не заметит никто.
Почему-то мне показалось, что осилить заклинание Бенедикта он вполне сможет, особенно если чуточку постарается, но делать этого не станет. Я прекрасно видел, что парень силен, однако начисто лишен амбиций. Пожал плечами:
— Пусть живет. Жалко. Не духа, воробья.
— Как скажешь. Кстати, он поднял важный вопрос. Ты обещал сказать цель, когда мы покинем гавань. Это было полдня назад. Пока мы просто движемся в сторону материка, забирая чуть правее Спарты. Если не менять курс, то через два дня прибудем в Афины.
— Значит, самое время его сменить. Мне нужна Спарта.
Он с трудом сдержал вздох:
— Ничего менять не нужно. Тот, кото ты ищешь, отплыл не в Спарту, а именно в Афины.
— Почему?
— Этого я не знаю. Шпионы отца сильны, но не всесильны. Если ты не против, мне нужно отдать распоряжения...
— И что мы тут дееелаем, скажите на милость?
На берег мы сходили в кромешной темноте. Лишь обрезанная с правого края убывающая луна едва-едва разгоняла ночной мрак.
Я скорее почувствовал, чем увидел, как Хенрик, сошедший на берег вместе с нами, повернулся к сатиру:
— Отсюда до Афин пара часов пути. Или многоуважаемый сатир считает, что стоило пришвартоваться в доках самого города?
— Это всяко лучшеее, чем топтать ноги да распугивать кузнечиков.
Менис очень не хотелось топать пешком.
— Боюсь, что подобная операция граничит с безрассудной глупостью. Столь... пестрая компания на борту неизбежно привлечет к себе ненужное внимание. Думаю, подобное вряд ли входит в планы Милана.
— Менис, не ной, — вклинился я в разговор, видя, что сатир уже открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость. — В город нужно попасть незамеченными. Мне на хвосте не нужен весь гарнизон. У Хенрика есть план, как проникнуть внутрь, минуя посты.
— А почееем нам знать, что Ееенисис не ведеет нас в ловушку?
Если честно, я и сам задавал себе этот вопрос, но быстро пришел к выводу, что других вариантов у меня просто нет.
— Не думаю, что Бенедикт пойдет на подобную... глупость. Именно поэтому и прислал сына. Ведь так, Хенрик?
Наследник клана жизни невесело улыбнулся:
— Отец не посвятил меня в свои планы, но могу поклясться силой, что не замыслил против вас ничего дурного и готов оказывать всю возможную помощь.
В подтверждение своих слов он вытянул правую ладонь, над которой почти сразу вспыхнул жемчужно-белый шарик. Источник подтвердил клятву мага.