– Одного достаточно. Думаю, мне следует ежедневно оформлять по одному лихачу. Как считаешь?
– По одному через день – и босс будет счастлив. Есть у нас в этом чертовом округе и другие заботы, кроме как выписывать талончики. Ты разве не заметил?
– Да, конечно, – рассмеялся Дьюгэн, – мне кажется, есть здесь дела и посерьезнее.
– Сколько тебе лет, Дьюгэн?
– Двадцать один, а что?
– Так просто.
– Молодо выгляжу, верно?
– На восемнадцать. Понятно, что, если ты поступил на эту работу, тебе должен быть двадцать один, но выглядишь ты на восемнадцать.
– Да, я знаю. А сколько тебе, Рой?
– Двадцать шесть.
– И только-то? Я думал, ты старше. Наверное, это потому, что я новичок, все-то мне кажутся гораздо старше.
– Прежде, чем оформим первый талон, рули-ка на Вермонт.
– А точнее?
– К той квартирке. Рапорт об ограблении.
– Что-то срочное? – спросил Дьюгэн, осторожно взглянув на Роя и показав огромные белки больших, чуть выпученных глаз. Увидев их блеск, Рой расхохотался.
– Дьюгэн, мой мальчик, видишь ли, я собираюсь уделить немного внимания налаживанию связей с общевсенносью. То есть хотел сказать – с общест-вен-ность-ю.
Дьюгэн вел машину молча, а когда они подъехали к дому, свернул в переулок и загасил фары.
– Я все еще на стажировке, Рой. Мне не хочется попадать в беду.
– Не дрейфь, – хихикнул Рой и, выходя из машины, выронил на землю фонарик.
– Что мне делать?
– Жди меня на этом самом месте, чего ж еще? А я тем временем постараюсь уладить кое-какие дела на будущее. Если не вернусь через две минуты, можешь отрезать мне ухо.
– О, да я и не беспокоюсь. Просто я ведь на стажировке... – сказал Дьюгэн, и Рой широкими неверными шагами направился к парадному.
Оступившись на первой же ступеньке, он едва не расхохотался.
– Привет, – усмехнулся он, не дав ей рта раскрыть и не дожидаясь, когда стихнет дверной колокольчик. – Я уже почти закончил дежурство и вот подумал, может, вы и впрямь намерены напиться. Это входит и в мои планы.
Грустный пьяница всегда ищет на стороне другого грустного пьяницу, разве вы не знали?
– Я не очень-то удивлена этой встречей, – сказала она, придерживая у груди белый халат. Особенно приветливой назвать ее было нельзя, впрочем, и неприветливой – тоже.
– А мне правда грустно, – сказал он, по-прежнему стоя в дверном проеме.
– Не так давно я видел печальное лицо, и было в нем печали больше, чем во мне. Я видел его сегодня вечером и подумал, что мы могли бы выпить вместе и посочувствовать друг другу.
– Вы опоздали на старт, – сказала она без улыбки, кивнув на бутылку на обеденном столе. Содержимого в ней значительно поубавилось.
– Я могу догнать, – сказал Рой.
– Завтра мне рано на работу.
– Я вас долго не задержу. Все, что мне требуется, – это пара рюмок да пара дружеских глаз.
– Разве вы не можете обрести это дома?
– Выпивку – да. Но не глаза. Там так же одиноко, как и здесь.
– Когда вы освобождаетесь?
– К часу. Я подъеду к часу.
– Слишком поздно.
– Прошу вас.
– Ну хорошо, – сказала она и впервые чуть улыбнулась, мягко прикрывая дверь. Крепко вцепившись в поручни, он сполз вниз по лестнице.
– Поступил вызов, – сказал Дьюгэн. – Я как раз собирался за тобой подняться.
– Что за вызов?
– "Срочно в участок, код номер два". Интересно, что там у них стряслось?
– Кто его знает! – ответил Рой, закуривая и срывая обертку с жевательной резинки – на случаи, если придется беседовать в участке с сержантом.
Когда они подъехали, сержант Шуманн уже ждал на автостоянке в окружении двух бригад с других дежурных машин. Ступив на асфальт, Рой осторожно зашагал в их сторону и присоединился ко всей компании.
– О'кей, вроде все в сборе, – сказал Шуманн.
Этот молоденький сержант с замашками властолюбца Роя определенно раздражал.
– А в чем дело? – спросил он, заранее зная уже, что Шуманн предпримет какую-то авантюру и что она будет иметь мало общего с выписыванием штрафных талонов.
– Поедем на прогулку по Уоттсу, – ответил Шуманн. – На прошлой неделе нами получено несколько писем из конторы члена муниципального совета Гиббса, получены также и коллективные послания от граждан, жалующихся на шатающихся по Уоттсу пьяных бездельников. Вот мы и наведем там сегодня порядок.
– Тогда тебе лучше нанять пару прицепов, – сказал, смоля сигару, ветеран Беттертон, – в фургончик не воткнешь даже тех алкашей, что поливают там один-единственный угол.
Пока полицейские смеялись, Шуманн прочистил горло и неловко улыбнулся.
Рой обратил внимание, что не смеялся лишь Бенсон. Бенсон был негр.
– Как бы то ни было, хотя бы несколько арестов, да мы произведем, – сказал сержант. – Вы, приятели, отлично знаете все эти закоулки в районе Сто третьей и Империал, может, понадобится заглянуть на Девяносто вторую и Бич. Фелер, ты с напарником берешь фургон. Остальные садятся в свои машины. Стало быть, вас шесть человек, так что никаких неприятностей быть не должно. Держитесь все заодно. Сперва заполните фургон, потом растолкаете сколько влезет по машинам и оформите каждого, как положено.
Только не здесь, доставите в Центральную тюрьму. Я предупрежу, чтобы там подготовились. Все. Приятной охоты.
– О, всемилостивый Боже, – тяжело вздохнул Беттертон, когда они направились к своим машинам. – Приятной охоты. Нет, вы слышали? Господи Иисусе! Хорошо, что я увольняюсь через два года. Это-то и есть новое поколение? Приятной охоты, ребята. Бог ты мой!
– Хочешь, Рой, я поведу фургон? – с готовностью спросил Дьюгэн.
– Ну разумеется. Сегодня ты у нас по этой части. Выходит, фургон вести тебе.
– Для этого не нужны водительские права? Верно?
– Да ведь то всего лишь старая потрепанная колымага, Дьюгэн, – пояснил Рой, и они пошли в глубь стоянки. Потом он остановился и сказал:
– Чуть не забыл. Пойду возьму новую пачку сигарет из своей машины. Ты принимай фургон. Встретимся у входа в участок.
Не в силах совладать с ключами, он слушал, как напарник дает полный газ, как рычит мотор фургона. Измучившись, Рой вынужден был зажечь фонарик. По эту сторону автостоянки было тихо и спокойно, так что переживать ему ни к чему. Не появись у него ощущения, что снова накатывает депрессия, он бы не стал этого делать. Наконец он отпер машину; чтобы не освещать салон, надавил кнопку на дверной стойке, лихо откупорил второй рукой бутылку и уселся, свесив ноги наружу, готовый выскочить из машины в любой момент при звуке приближающихся шагов. В четыре-пять глотков он опорожнил бутылку и поискал в «бардачке» другую; ничего не найдя, он только тут понял, что прикончил ее еще утром. Смешно, решил он и тихо хихикнул, вот умора-то! Затем запер машину и направился деревянной походкой к урчащему перед входом в участок фургону. По дороге он хрустел леденцами и без всякого желания прикуривал сигарету.
– Должно быть, весело работать на «пьяном фургончике», – сказал Дьюгэн.
– Мне раньше не приходилось.
– Еще бы не весело, – сказал Рой. – Только не забудь дать знать о своих приятных ощущениях, когда на тебя рыгнет какой-нибудь алкаш или потрется обосранными штанами о твою форму.
– Об этом я и не подумал, – сказал Дьюгэн. – Может, стоит надеть перчатки? У меня есть, я купил.
– Да ну! Мы с тобой только подержим дверь, а швырять их в нее предоставим остальным.
В дребезжащем и тряском «бобике» Роя слегка замутило, и он высунул голову в окно. Летний ветерок убаюкивал. Рой стал подремывать и очнулся лишь тогда, когда на углу Девяносто второй и Бич Дьюгэн, перескочив через бордюр, въехал на автостоянку и начались аресты.
– Может, удастся подловить кого-нибудь с щепоткой марихуаны или еще кого, – сказал Дьюгэн, спрыгивая с подножки, пока Рой сонно таращился на толчею негров, распивающих в припаркованных автомобилях, играющих в кости за стеной винного магазина, стоящих, сидящих – откинувшись на спинки отслуживших свое стульев, или на ящиках из-под молока, или на капотах и бамперах старых машин, которым, похоже, в Уоттсе нет счету на любом пустыре или спортивной площадке. Сквозь темень он разглядел здесь и несколько женщин и подивился тому, что может привлекать их на таких вот заброшенных пятачках, обложенных со всех сторон булыжником да битым стеклом. Но потом вспомнил, каково это – находиться в их домах, и догадался, что, пожалуй, запашок на улице все ж таки лучше, несмотря на то что и тут он не сладок: на пустырях всегда полно голодных бродячих собак, полно их дерьма, и людского дерьма полно тоже, и полно алкоголиков и алкоголичек, а значит, полно и запахов, которые носят они с собой все равно как собственную тень. Рой осторожно прошел к тыльной части фургона, откинул стальной засов и распахнул двойные двери. Отступив назад, он пошатнулся, чем остался очень недоволен. Надо за этим последить, подумал он, и тут его осенила мысль о пьяном полицейском, заполняющем пьянчужками «пьяный фургон». Он хихикнул, потом хихикнул еще, а потом ему понадобилось усесться в фургон, чтобы спустя несколько минут умерить наконец свое веселье.