Это было какое-то перерождение. Незабываемое, будоражащее и разливающееся по всем клеточкам тела. Мне уже было неважно с кем я, к кому так тесно прижимаюсь всем телом и куда мы едем. Никогда я не ощущала ничего подобного, даже близко! А может быть, это потому что я запрещаю себе думать о возможной опасности? Что на такой сумасшедшей скорости мы можем разбиться?
Да какая разница?! Сейчас я обрела крылья — теперь и умереть не страшно!
— Эти объятья я на долго запомню, — первое, что сказал он мне, сняв шлем, когда мы остановились на том же месте, откуда и уехали.
— Я не обнимала, а просто держалась! — вспыхнула я, перестав поправлять примятые шлемом волосы.
Тело находилось словно в невесомости, теперь мне было непривычно находиться в спокойном положении. Хотелось снова ощутить окрыляющую скорость бесконечной мощи.
— А ощущалось иначе, — ухмыльнулся он и оглядел своих друзей.
Что ж, здесь будет спорить бесполезно.
— Благодарю за поездку, она была прекрасной, — послав ему дежурную вежливую улыбку, я поторопилась слезть с байка.
Глазами отыскала Милану, что стояла рядом с каким-то парнем в тёмно-красной косухе с шипами на плечах.
— Даже жаль, что не я, — без капли сожаления проговорил байкер с длинными волосами, оглядывая меня с ног до головы.
Я уже стояла в пол оборота, да так и замерла от последующего:
— Хм, нет, я так не хочу. Благодарности мне будет мало, — и послал такой взгляд, словно он меня в свой гарем записал. Так сказать — своеобразная плата.
Мои брови не успели подняться, как он закончил:
— Ладно, вижу, что ты цветочек нежный, поэтому больше, чем на поцелуй — не рассчитываю, — он не просил. Нет. Он утверждал.
Милана где-то позади ойкнула, за что получила предупреждающие шики от парней.
То ли из-за возбуждения от поездки, то ли мне передался настрой этого парня, но меня внезапно охватил азарт и какое-то незнакомое ранее предвкушение. Эта ситуация вдруг приобрела совершенно новые краски. Так как он по-прежнему сидел на байке, я посмотрела на него сверху вниз.
То есть это Я не могу сделать ничего большего, чем поцеловать его? Желание отстоять свою честь вдруг взяло верх. Хотя какую честь я отстаиваю, собираясь сделать то, что задумала? Не понятно, но и не важно, ведь я уже действую: игриво улыбнувшись, я приблизилась и несмотря на то, что на переднем сиденье сидел он, перемахнула ногу через мотоцикл, собираясь сеть лицом к парню.
На заднем фоне послышались похабные восклики, а главная причина моего развязного поведения, что обычно мне не присуще, без слов сел повыше, тем самым освобождая мне место. При этом его взгляд так и говорил: «И это всё? Кончай этот спектакль, пока не поздно. Дальше всё равно не зайдёшь». Я села и в тот же миг мне обрезали возможные пути отступления — он схватился руками за высокий серебряный руль.
«Всё. Сама напросилась. Ты попалась» — говорили его глаза.
«Я это делаю не потому что ты этого захотел, а потому что я так решила» — таков был ответ и я прервала этот диалог, опустив глаза.
Рука скользнула по его груди и подцепив серебряную застёжку, потянула вниз. Теперь косуха не скрывала белой майки, плотно облегающей рельеф мышц. Ух, какой спортсмен попался! Левая рука легла на грудь, а пальчиком правой руки я медленно провела по открытой ключице, направляясь по шее выше. Задела прядку прямых волос и не смогла не отметить, что ему бы с такой внешностью в фильмах сниматься, а не рисковать жизнью на байке и употреблять всякое с этими… кто был в его окружении. Убрав за ухо выбившиеся волосы, я обеими руками обхватила его лицо. Так и не подняв свои бесстыжие глаза на его, одновременно потянула его к себе и подалась вперёд, упираясь носками балеток в асфальт.
Он ничего не предпринимал, отдавая всю инициативу мне одной. Даже когда я начала его целовать, осторожно смыкая губы с его, первые секунды он просто позволял себя целовать. А я… Я была против такого! Мне нужно было, чтобы он ответил на мой поцелуй. Я хотела этого. А потому, в один момент остановилась. Отстранилась буквально на пару миллиметров, чтобы легонько прикусить его нижнюю губу и провести по ней кончиком языка.
И вот! Вот то, чего я добивалась! Меня накрыло волной жара и внизу живота резко затянуло, когда сильные руки обхватили меня, а губы грубо обхватили мои. Когда зверь успокоился, что его желанная добыча у него, грубость и ярость сменилась жаркой страстью. Теперь её ничего не сковывало. Она выплеснулась на меня обезумевшим пламенем.