Что ж, тогда держи.
Думал, я тут шутки шучу?
Размахнувшись, я обожгла ладонь о его правую щеку и после болезненно трясла её, пока парень замер с отвёрнутым лицом.
— Это было… — он немного замялся, — впечатляюще. Впредь буду осторожен со словами, так как понял только что во всех красках, что за тобой не заржавеет.
Проведя кончиками пальцев по покрасневшей щеке, он взял мою ладонь, которую я не прекращала трясти от болезненных покалываний. Поднеся к губам, он начал покрывать её поцелуями.
«Теперь меньше болит?» — спрашивали его глаза.
«Не заставляй меня привыкать к твоим поцелуям…» — умоляли мои, пока внутри я млела от прикосновений мягких губ и теплоты его ладони, что сжимала мою.
«А ты ещё не привыкла?» — глаза опасно блеснули.
«Я упрямо пытаюсь не допустить этого» — на секунду отвела глаза.
«Ты не настолько упряма как я. И скоро твоё упрямство перейдёт на совсем другое…» — затем он опустил глаза на губы и замер.
Сейчас наклонится и поцелует! А я ведь встану на цыпочки, обниму за шею, позволяя его рукам обнимать и водить огненными дорожками по коже там, где только дотянутся.
— Так что это такое? — беспощадно для нас обоих отведя глаза вниз, я кивнула на ящик и аккуратно забрала ладонь из его руки.
Рома шумно вдохнул, но сумел взять себя в руки. Правильно. Если мы сейчас начнём целоваться, то это, как пить дать, перейдёт в другое, более страстное, действо. А у нас должно быть нормальное первое свидание!
— Это, ну-у, как тебе объяснить, — выпустив меня, он смущенно почесал затылок. — Я тот ещё куркуль-романтик. Люблю оставлять вещи, что пришли в негодность, но имеют свою историю. Вот и храню их здесь, как этот шлем.
Затем мы вместе опустились к ящику и всё ещё смущенно, Рома открыл мне его.
Я не смогла тепло улыбнуться на его слова и ещё раз оглядела вещи, посмотрела на шлем, как в голове возникла идея.
— Тогда почему оно тут? Пусть оно всегда напоминает тебе о том времени и событиях!
— Этот хлам? — он скептически посмотрел в ящик. — Масянь, меня и так бомжом называют, потому что живу как в пустой коробке, так а ты хочешь, чтобы коробка пополнилась старым мусором?
— Если грамотно расставить, то коробка для бомжа быстро станет дизайнерской студией! У Марка вообще в каждой комнате бутылки стоят, а порой ещё и полупустые, но его же алкашом никто не называет?
— Ну, теперь я буду, — коварная улыбка растянулась на губах.
Я загорелась идеей, а раз меня не останавливали и дали волю действиям, при этом тихо наблюдая со стороны, я уже увлечённо таскала по комнатам и расставляла своеобразные части от мотоцикла. Выставляя их, где только можно было, а Джульетта гонялась за мной, приняв мои побегушки за игру. У меня получались необычные композиции, а особенно на фоне неотшлифованных стен, выглядело неимоверно круто, стильно и дерзко, будто бы для профессиональной фотосессии с декором.
Да, Рома поглядывал что я делаю, но в тоже время у меня возникло ощущение, что он что-то ищет.
— Не могу найти свой телефон! Масянь, позвони, а? — дал конец своим метаниям по квартире Рома.
— Занята. Возьми мой телефон в сумочке и сам набери.
— А какой код от него? — вернулся он через пару секунд.
— Щас, — я сощурилась, думая, как поставить отломанное зеркало от мотоцикла, а потом ощутила холодок по спине.
Он же у меня записан как «Ромашечка»! И сейчас он об этом узнает! Что теперь выдумывать?!
— Ну, и? — нетерпеливое от парня.
— Просто вспоминаю… с кем из девочек я больше обсуждаю тебя, то есть какой чат смотреть будет интереснее. Потому что с Миланой и Светой темы для обсуждения разные, но суть одна. И вот теперь задумалась, — придумала отговорку, при этом начиная приближаться к озадаченному парню.
— Да как бы, я не собирался читать твои переписки, — он нахмурился, а я быстренько забрала телефон.
— Ну, а стоило бы, — усмехнувшись, я набрала его номер и потушила экран.
Мы оба прислушались к звукам в квартире, но рингтон так и не услышали.
— Видимо, оставил на крыше, — кивнул парень. — Я быстро.
Выдохнув, я посчитала это себе как маленькую победу.
Пока он ходил за телефоном, я нашла наклейку с надписью: «Села — дала» и с отпечатком чьих-то губ, намазанных красной помадой, которая теперь безобразно размазывается от прикосновений по глянцу.
— И как, работало? — из чистого любопытства поинтересовалась я, когда он вернулся.
— До случая с тобой — всегда, — утвердительно закивал он, но при моём укоризненном взгляде отобрал наклейку и собрался куда-то её утащить.