И, должен признать, своими ятаганами, которые оставляли в воздухе за собой фиолетовый след, он орудовал куда как ловко! Первые пять секунд он меня теснил, нанеся не меньше двух десятков ударов и заставив уйти в оборону. Затем я подловил его и пнул в коленку, выбивая опорную ногу и угостил щитом по роже. Он махнул своими огрызками крыльев и меня оттолкнуло назад. Сам он отскочил от меня метров на пять, провел запястьем по лицу, размазывая кровь. Рыкнул что-то и сделал перекрестный мах своими клинками, отправляя в меня крестообразный разрез. Я подпрыгнул, пропуская его под собой и в прыжке метнул в него топор, который он принял на скрещенные мечи, проехав ногами в придорожной пыли полметра от этого удара. Крутанул мечами в руках, будто бы красуясь и снова рванул на меня, пластая воздух секущими ударами. Зазвенела сталь ятаганов о мой щит, а я примерялся, как бы половчее его обезоружить, чтобы допросить, ведь явно не простой демон, когда раздался голос Нгоро:
— Дох! Дохай оро ха мер! (Стоять! Остановись или она умрет!)
И я, и демон обернулись на голос, чтобы увидеть там нашего темнокожего спутника, держащего за рог демоницу, приставив к ее горлу кинжал.
— Тохай лахир! (Бросай оружие!) — снова крикнул Нгоро и дернул демоницу за рог. Кинжал ткнулся ей в шею, отчего та всхлипнула.
Раздался звон упавших в пыль мечей. Демон рыкнул, прочистил горло и выдал:
— Человеки. Не… шх-р… не убивать моя жена.
Крылья демона были притянуты к спине, руки заведены назад и притянуты к ногам. Сам он лежал на боку и смотрел на нас злыми глазами. Поза была, конечно, очень неудобная, но зато сделать нам что-то он не мог. Учитывая то, что связали его цепями ныне покойного Харока, шанс вырваться был стол мал, что почти не отличался от нуля. Демонице просто связали руки и ноги, точно так же притянув крылья к спине и посадили рядом, пригрозив в случае ее неверных действий сначала зарезать мужа, а потом и её. Вроде прониклась. Человеческий язык она, как оказалось, тоже понимала.
— Интересные нам ребята попались. Все предыдущие представители их народа вообще не стремились с нами поболтать, нервные были какие-то… — почесал репу Дима.
— Так ты им своей алебардой в пузо тыкал. Не способствует диалогу, знаешь ли! — хмыкнул я.
— И это мне говорит ярчайший представитель Воронежской школы дипломатии! Что я, мол, провалил переговоры, начав разговор не с тех аргументов!
— Хы. Ладно, хорош паясничать. Чувачок, — я легонько пнул демона под дых, отчего он шумно выдохнул, — положение твое незавидное, но шансы еще есть, если ты начнешь рассказывать все максимально честно, открыто и, самое главное, добровольно! Женевской конвенции вам еще не завезли, так что — сам понимаешь…
— Не знать, что ты иметь в виду, человек. Но спрашивай. Но помни про договор. Жена — будет жить.
— И, все же, сколь удивителен может быть мир! Демон признается в том, что любит кого-то, кем-то дорожит. Нет, я понимаю, что вы как бы не те демоны из сказок и легенд, калибр мелковат, но все-таки, все-таки… — я потер подбородок. Что-то на меня какое-то странное настроение напало.
— Ты знаешь, где находится ближайшая плантация эсфиратуса? — влез Дима.
— Да, я знать.
— Дорогу покажешь? Тогда — поехали! — дождавшись от него кивка, я подхватил его и закинул на плечи, — У вас оплата картой или наличными?
— Шта?
— Вя-я-я! — завизжала демоница, когда Дима перекинул ее через плечо и шлепнул по ягодице. Демон забился у меня в руках.
— Тихо, тихо! Не тронем мы твою женщину, успокойся! Жопа у нее, хоть и чешуйчатая, мое почтение, конечно… Но мы люди серьезные, женатые. Нам нельзя в Бельдяшки.
— Ты обещал, человек! Ты обещал! — рычал он.
— Если выведешь нас на плантацию — отпущу обоих перед выходом на земли людей. Слово, демон. Как тебя зовут?
— Хашемин. Жену — Ниферис.
— О, ты глянь-ка! А так сразу на вьетконговца и не похож… Может, если бамбуковую шляпу одеть, тогда похож будет? — склонил голову на бок Дима.