А потом они тоже начали испаряться, оставив после себя кучку разнообразных камней на месте босса, включая один радужный, и по камешку от каждого убитого человека. Шар энергии, полученный мной, был достаточен для перехода на пятьдесят второй уровень. За один раз, фактически! «Выгодно, оказывается, людей убивать… скользкая дорожка!» — подумал я.
— Собирайте оружие! — сказал я своим сопровождающим, наклоняясь к сабле и беря ее в руку. Сопротивления я никакого не почувствовал и решил, что оружие уйдет Лене или Маше — у них еще ничего не было такого, а хорошее оружие ближнего боя всегда будет кстати. Черт его знает, как жизнь повернется завтра. Через минуту мы закончили.
— Спасибо вам, ребята, за спасение моей многострадальной жопы. Она этого не забудет! И этого не забуду я, носитель этой самой жопы. Спасибо! — сказал я, делая нарочито серьезный вид.
— Расслабься. Одно дело делаем. — хлопнул меня по плечу Дима, — Меня больше интересует, где у них база? И что это за дырень?
— Про дырень ничего не скажу, но вот где база, думаю, найти сможем. Потому что там сейчас, похоже, жрать готовят. — я тыкнул пальцем в струйку дыма, поднимающуюся за пятиэтажками.
— Только будут ли они нам рады, учитывая то, что мы убили их защитников? — задала вопрос Настя.
— Не попробуем — не узнаем. — пожал я плечами. Уже случилось, рефлексировать нет смысла.
Выживших мы встретили через буквально пятьсот метров, в достаточно большом здании лицея, перед которым из кирпича и камней были сложены очаги, вокруг которых и тусовались люди, что-то готовя из крайне скудного набора продуктов. Это было видно даже отсюда, издалека. А еще было видно, что людей там около сотни. Нет, судя по их виду, они вообще не представляли для нас угрозы… разве что плеваться начнут, тогда под угрозой окажется моя самооценка. Но видеть такую толпу все равно было несколько тревожно, несмотря на то что мы были гораздо сильнее их, даже всех вместе взятых.
— Всем доброго дня! Меня зовут Александр! Так вышло, что у нас возник конфликт с Назиром… и он скоропостижно заболел! Давайте сразу проясним — будут ли какие-то претензии из-за него? Давайте прямо сейчас, чтобы не терять время! Потом жалобы рассматриваться не будут!
— Сука, Воронежская школа дипломатии… — пробормотал Дима, закрывая глаза рукой.
— Он… мертв? — вышла вперед еще довольно симпатичная женщина слегка за сорок с тонкими очками на носу.
— Он подавился мацой прямо у меня на руках, соболезную. — покивал я ей.
— Нет-нет, какие соболезнования, что Вы… Я хочу сказать спасибо! Он был тиран и деспот, каких поискать! Время от времени он забирал к себе женщин и девушек, а потом выгонял их обратно к нам. Сами понимаете, что он с ними делал, вместе с его прихвостнями… Мы же у него были кем-то вроде слуг, чтобы возделывали немногочисленные огороды и рыскали по квартирам, чтобы хоть что-то еще съестное или алкогольное достать. Хотя зачем он пил, если не пьянел — сама не знаю.
— К себе — это куда? — спросил я у нее.
— Гостиница «Калина красная», за лицеем, еще метров сто. Он и нас тут поселил, чтобы поближе к нему были, негодяй, дегенерат, отребье…
— Вы, собственно, кем являетесь, дамочка? — ехидно спросил я, заинтересовавшись ее манерой речи.
— Я — директор муниципального казенного образовательного учреждения Лицей поселка Медногорский! — с апломбом произнесла она. — И я Вам — не дамочка!
— Ой-ё, притормози! — выставил я ладони, — Я все понял, будешь гражданочкой!
— Я Вас попрошу!
— Не надо менять просить. — я подошел к кастрюлям, которые явно вынесли из какой-то столовой. Возможно — этого лицея как раз. Там варилась какая-то хрень из пяти картох, какой-то травы и кореньев. Также были обнаружены следы риса, — То-то вы все такие тощие… Сколько вы уже нормально не ели?
— Мг-м. — директриса прочистила горло, но ее голос все равно дал петуха от волнения, а глаза зажглись. Видимо, что-то такое она поняла по моему вопросу, — Мы не йе-и… кх-м. Не ели досыта уже больше месяца. Пайки все время сокращаются, чтобы все получали хоть сколько-то еды и не умерли от голода.
— М-дя… И сколько у тебя людей, госпожа директор?
— Если не считать жителей гостиницы, а я их за людей считать отказываюсь категорически, следуя своим принципам, то нас — сто двенадцать!
— Ох, ну за что это все на мои седины… Синдзи, Мари, Егор, сгоняйте к нам, проверьте, что все хорошо и принесите килограмм пятнадцать гречки, тушенки банок двадцать, овощных консерв тоже банок десять. Пусть народ хоть поест по-человечески перед переездом, а то на месте мы их всех сразу не накормим. Клеймор, Нагината, вы покараульте возле той стремной дыры. Мне так будет спокойнее.