Монетка оказалась весьма увесистой — грамм сто, похоже. Передал ее Насте и взял мелкую золотую монетку, буквально пару сантиметров в диаметре и толщиной миллиметра в полтора. Весу в ней было не больше десяти граммов.
— Это один золотой талер. Из-за большого количества примесей приходилось много времени тратить на очищение золота или покупать уже очищенное, так что ценность империала, на самом деле, даже чуть выше, чем номинал. Один здоровый простолюдин-мужчина, работая в полях целых год, способен заработать около пяти талеров. Если у него есть семья и трое детей — он потратит все эти деньги, ничего не отложив. Так что ценность одной такой монетки довольно велика, помните это. За десяток талеров простолюдин готов практически на все.
Дальше в мои руки попали две серебряных монеты. Одна в диаметре сантиметра три, вторая — два. Толщина была примерно одинаковая, первая была вдвое тяжелей второй.
— Это лира и полулира. Медяками мы не рассчитываемся, привыкайте. За полулиру можно получить неплохой ужин в таверне с кружкой молодого вина. Ужин в ресторации будет стоить от трех лир до пяти золотых, зависит от запросов и от места. Лиру стоит ночевка в придорожном постоялом дворе в обычной комнате. В столичных гостиницах для аристократов нет номеров дешевле десяти лир. Но нас это не касается, у меня там есть дом в пятистах метрах от дворца императора. Поначалу рассчитывайтесь только лирой или полулирой. Держите, тут в общей сложности почти на сотню золотых. Кошелек с золотом спрячьте за пазуху, серебро можете подвесить на пояс или сложить в карман. И опасайтесь воришек — в столице их полно, в городе с миллионным населением очень легко спрятаться.
— Хм. А что с грабителями и убийцами?
— Грабителей отправляют на рудники, десятую часть от заработанного ими передается пострадавшему, остальное забирает государство. Убийцы идут на границу. Впрочем, грабители иногда тоже. И оттуда они уже не возвращаются. Согласно законам, писанным при основании королевства, человеческая жизнь не может быть отнята человеком. Наказание — границы и искупление вины. Но, как я уже говорил, десять лет в передовых частях из преступников не выживал практически никто. Такие случаи можно пересчитать по пальцам.
— Кстати, а что по поводу армии? Каждое графство и герцогство справляется само?
— Не совсем. Мудрый первый король знал, в каком положении мы находимся. Мне не присылают подкреплений, я сам отказался — ведь их обеспечение легко бы на мои плечи, а у меня своих, вместе со всей стражей и фортом, под тысячу человек. Попробуй их прокорми и одень, рассели, лечи. Хорошо хоть жалование в форте временно платила казна. Так что и своими силами продержусь пару недель, а там и подкрепления от соседей подойдут. Остальные регулярно получают пополнения. Каждый мужчина должен уйти служить и отдать на это три года. Возвращается примерно половина, чуть больше. До трети гибнет, некоторые остаются в армии. Служить уходят на двадцать пятом году жизни. Не идут служить те, кто к двадцати пяти имеет троих сыновей и четвертого к тридцати. Дворяне идут служить все без исключения, идут сразу после академий. Из служивого дворянства на службу идут и более половины женщин. Из наследного — только пятая часть. Редко они идут на передовую, чаще в снабжение, госпиталя, их учат этому с самого детства. Но немало и тех, кто имеет сильную боевую магию и служат на стенах крепостей наравне с мужчинами. И даже женщины-простолюдины могут пойти в армию, там всем найдется место.
— Это сколько же, выходит, погибших…
— Можешь не считать. Я могу ответить точно. Мы теряем порядка трехсот-трехсот пятидесяти тысяч человек в год в войнах с орками, абисситами и некрондом. И если бы не тот факт, что у нас принято иметь много детей, люди давно бы закончились, Саша.
Глава 19
Столичная жизнь
— Серж, останови на холме! — бухнув кулаком в стенку кареты и открыв маленькое окошечко за своей спиной, крикнул граф.
Через пять минут, когда карета остановилась, граф пригласил нас на выход:
— Пора посмотреть на нашу столицу! Аларин, названа в честь первого короля, который ее и основал. Место было выбрано специально. Здесь протекает единственная по-настоящему крупная река нашего осколка и впадает во внутреннее море. Город еще называют жемчужиной людей, и не зря. Он построен по четкому плану, а потому его улицы широки и не запутанны. На прилавках полно рыбы, а ветер с моря смягчает жару. Люди здесь никогда не знают голода, войны и других бед. В городе множество парков с деревьями и цветами, что придает ему праздничный вид. Канализация спланирована так, что в городе нет неприятных запахов.