— Была раненная. Сейчас ты выглядишь еще здоровей меня! Может, ты меня отнесешь?
— Ты меня совсем не ценишь! Не хочешь нести свою единственную, любимую жену на руках?
— Хочу, хочу… сейчас…
— Ты куда меня кладешь? На кровать клади, не на пол же!
— В грязных доспехах? И тут ковер! Если изображаешь раненную, то изображай достоверно!
— Грубый мужлан! О, бедная я, несчастная! И вот это вот чудовище досталось мне в мужья! Бесчувственный…
— Так раздевать, в простынку заворачивать, нести?
— Да… и будь добр, неси романтично!
— А это как?
— Придумай что-нибудь! Лепестки роз там, или цветок в зубы…
— Могу взять в зубы сменное белье.
— Пф-ф! Чего и стоило ожидать. Ты меня раздевать вообще планируешь или как?
— Да уже, уже… Сначала надо самому броню снять.
— И не забудь потереть мне спинку! Если ты будешь достаточно усерден, тебя ждет награда!
— О моя госпожа! Этот недостойный проявит максимум усердия и старательности!
— Другое дело, дорогой муж, другое дело…
«Тук-тук-тук» — раздался стук в дверь, вырывая меня из объятий сна. Рядом заворочалась жена, а ее клинки поднялись в воздух. И сейчас я был уверен — если она захочет, они пробьют дверь на вылет, даже не заметив ее. А значит, тот человек в нешуточной опасности, разбудив мою грозу всей нечисти так рано.
— Спи, зайка, спи. — погладил я ее по спинке и поцеловал, — я сам схожу, разберусь.
— Толькбстр… — пробормотала в подушку Настя и засопела дальше. Мечи вернулись на стойку.
Я открыл дверь и сразу приложил палец к губам, чем задавил порыв какого-то лейтенанта с желтой нашивкой на плече, который уже открыл рот:
— Т-с-с! Тише…
— Сэр, вас просят подойти в кабинет полковника Маклауда! — вполголоса сказал мне он.
— А кто просит?
— Граф Генри Морган, сэр!
— Передай, что буду через пять минут.
Я начал потихоньку собираться, стараясь не звенеть доспехами. Вроде получилось — Настя осталась лежать в кровати, добирая прерванный вчера сон. Я аккуратно прикрыл дверь и спустился в кабинет к полковнику. Постучался, дождался крика «Открыто!» из-за двери и вошел внутрь. Полковник с довольной мордой сидел за столом, а седина в его усах и бороде явно поуменьшилась. Граф присел на край его стола, вытянув ноги и упираясь пятками в пол, чтобы не соскользнуть и скрестил руки.
— Доброе утро! Надеюсь, мы дали достаточно времени, чтобы герой выспался, и мой адъютант тебя не разбудил. — начал полковник.
— Доброе утро, ваше сиятельство, ваше благородие. — кивнул я в ответ.
— Брось! Обращайся по имени. — махнул рукой граф, отталкиваясь от стола и подходя ко мне, — У нас, в Суррее, ценятся те, у кого яйца с кулак и издают стук стали при ходьбе. Ха-ха! Ты уже все всем доказал, Саша!
Граф с широкой улыбкой хлопнул меня по плечу и, подталкивая в спину, повел к столу.
— Смотри, что мы для тебя припасли! Редчайшая вещь, которая имеет шанс на появление только здесь, в Суррее! Нигде больше и никогда их не находили после битв. Эти оба — твои. По законам Нортумбрии камни, добытые при защите, являются собственностью графа или герцога, на чьей территории они добыты. Скажу честно — за них я мог бы гнуть императора как хочу и получить от него столько… Но, как и сказал — они твои. Никто больше не посмеет на них претендовать. А герцогу Анжу я лично расквашу морду, если посмеет что-то вякнуть в твою сторону!
— Спасибо, Генри! Но с чего такая щедрость?
— Ты проявил себя отлично во время штурма и после. Я не уверен, что сам мог бы так раздавить череп демилича в руках. Я уже убивал их, это верно, убил девятого как раз в тот момент. Но делал это иначе — продавливал молниями защиту и сжигал. Ты же… это было сильно. Я знал, что паладин для нечисти — это настоящее наказание, но не понимал, насколько! Ну и главное… — граф нахмурился и замолчал.
— Ты убил Румалона. — сказал в повисшей тишине полковник.
— Кто это?
— Древняя и сильная тварь… — с горечью сказал Генри, выталкивая слова, — Тварь, убившая моего отца и брата сорок лет назад. Но сколько бы ни прошло, я всегда помнил об этом. Лучше бы, конечно, я убил его сам… Но и так — шрам в моей душе болит теперь гораздо меньше. Вот за что я тебе действительно благодарен, Саша. Ты не дал ему возможности сбежать, отступить… убил на месте, одним ударом.
— А он разве мог? — с сомнением спросил я.
— Еще как мог. Нельзя недооценивать такую старую нежить. Ему, судя по хроникам, было около двухсот пятидесяти лет с момента, как он восстал. И еще сто пятьдесят он прожил до того. Я не знаю, сохраняется ли у них память или еще что, но то, что это был очень умный и хитрый враг, имеющий сотню уловок — знаю точно. И теперь он окончательно мертв. Я сообщу своим друзьям из эльдар — они также будут благодарны тебе, что один из их лордов теперь упокоился навечно. Если ты заглянешь к ним через месяцок — будь уверен, тебя встретят как друга. Можешь на границе говорить, что ты едешь к Армилону, лорду Стылых Пустошей, пропустят без лишних вопросов.