Теперь и на правом фланге создалась уже вполне реальная угроза окружения Варшавы с севера и востока. На левом же фланге Силезская группа польских войск, стремительно преследуемых с фронта и угрожаемых справа прорвавшимися моторизованными частями германцев, поспешно отходила к Сану и далее на восток.
В довершение всего с юга через Карпаты в это время появились словацкие войска. Таково было положение по истечении десяти дней после начала войны. В этих условиях всякая возможность создания фронта была утрачена. К этому грозному положению нужно еще добавить, что никакой помощи со стороны Англии, конечно, не последовало. Начавшаяся в Западной Европе война ничем не могла изменить положения; все связи с Западом через Поморье были прерваны, а незначительные силы польского морского флота уничтожены.
Таково было положение на польском театре войны к 10 сентября, когда германский генштаб объявил, что "бои в Польше подходят к кульминационному пункту".
8. Почему поляки не могли создать фронта
Весь ход событий показывает, что поляки не имели возможности создать фронт организованного сопротивления и остановить вращение маневренного вала германского наступления.
Но все же почему создалось такое положение? Почему не могло быть осуществлено то, что удавалось обычно во всех прошлых и ближайших войнах, в которых маневренный вал наступающего в конечном итоге набегал всегда на организованный фронт, перед которым останавливался. Ведь в войне в Испании это удалось достичь даже ничтожными силами под стенами Мадрида. А всякий фронт, если он только организован, начинает выявлять силу современного огня и создает те условия, которые необходимы для хотя бы временной стабилизации положения. Даже временная остановка наступающего дает такие возможности обороне и так меняет положение, что маневренной войне часто наступает конец и на смену ей приходит тяжелая, изнурительная позиционная борьба. Такова ведь была уже столь установившаяся закономерность в развитии хода военных действий, которая, возможно, не раз ещё восторжествует, если война будет вестись старыми методами.
Конечно, несостоятельность всей государственной и военной системы Польши и небоеспособность ее армии были той решающей причиной, которая определила весь исход германо-польской войны.
Однако этот исход с таким же конечным результатом мог принять и иные формы. Были ведь жестокие поражения л в прошлые войны, когда армия, сохранившая, однако, определенный боевой порядок, была просто разбита своим противником на поле сражения.
Польская армия была разбита иначе. Она в сущности даже не смогла принять положение, в котором могла бы быть разбита как. организованная сила. По истечении десяти дней она была просто разодрана на клочья и схвачена со всех сторон по частям.
Столь катастрофическое положение и потеря всяких возможностей для организации сопротивления могли, конечно, наступить лишь под гнетом таких подавляющих ударов, которые вносят общее смятение и хаос и поражают самый мозг армии, перестающей быть организованной силой.
Перед военным исследованием, естественно, возникает вопрос, как это было возможно и в чем здесь причина?
Отвлечемся на минуту от тех форм, которые приняла война в Польше в сентябре 1939 года.
Предположим, что тыл польской армии не был подавлен о воздуха, что транспорт не был парализован ц центры управления не были выведены из строя.
Предположим затем, что быстроподвижные войска германцев не прорвались к Варшаве и Сандомиру, что они не грозили глубоким обходом Варшавы с севера, что они не обогнали колонны отступавших польских войск и не появились в глубоком тылу на их путях отхода.
Все остальное в сложившейся обстановке оставим так, как это возникло после проигранного пограничного сражения; когда польская армия была вынуждена к отходу по всему фронту{15}. Иными словами, предположим такую обстановку отхода поляков, в которой находились англо-французы после пограничного сражения в 1914 году и слабые отряды республиканской армии Испании, когда они отступали в 1936 году к Мадриду.
В такой обстановке польские войска, хотя и разбитые и подавленные, но теснимые только с фронта, могли относительно беспрепятственно совершить отход и занять, наконец, организованный фронт обороны на линии Нарев, Висла, Сан, а возможно, и западнее, на линии Рава, Бзура, Пилица.
Окружения в этом случае, видимо, не могла бы избежать лишь группа войск, оставшихся в Данцигском коридоре., Однако группа к северу от Варшавы могла бы прочно занять сильный рубеж р. Нарев. Познанская группа могла бы отойти на среднюю Вислу, а Силезская группа - на р. Сан. Тогда фронт был бы организован, а под его прикрытием могли быть отмобилизованы все резервные дивизии и укреплен тыл.
Но вот
а) управление парализовано и выведено из строя; связи с войсками оно больше не имеет;
б) транспорт парализован; все крупные железнодорожные узлы находятся под систематическим бомбардированием с воздуха, подвоза нет и в тылу общий хаос;
в) а главное - в тело всей армии глубоко вонзились острия танковых соединений; между группами отступающих войск они прорвались в глубокий тыл, вплоть до столицы, далеко обогнали отходящие колонны, всюду вышли им в тыл и опередили их на всех важнейших рубежах вплоть до Вислы и Сана.
В этих условиях все возможности для организации сопротивления отпадают. Фронт не может быть создан потому что он уже взорван с тыла. Нельзя ведь ставить забор, если изнутри подрублены его устои.
Глубокая операция, как одновременное поражение всей глубины - операционной базы противника, как быстрое распространение удара в глубокий тыл, реально показала свое огромное действенное значение. Она создала возможность беспрерывного развития маневренного вала и отняла у отступающего всякие условия для сбора своих сил и организации фронта борьбы.
Решающую роль в достижении этих результатов имел новый способ применения современных средств борьбы, главным образом авиации и самостоятельных мото-механизироваиных соединений.
Германская авиация использовалась двояко: для самостоятельных действий стратегического значения - по аэродромам противника, железнодорожным узлам, путям подвоза и важным военным объектам в глубоком тылу и для непосредственного тактического содействия своим войскам - по живой силе противника.
В зависимости от хода борьбы на земле радиус действия авиации то возрастал, то сокращался. Временами, когда узел боевых событий завязывался на каком-либо участке фронта, вся основная масса авиации появлялась на поле боя и подавляющими ударами с воздуха по боевым порядкам противника помогала сломить его сопротивление.
Ни одно сосредоточение польских войск не могло быть выполнено, оно немедленно обнаруживалось германской авиацией и подавлялось. Так, все попытки поляков организовать контратаку каждый раз срывались. Бомбардировщики и штурмовики рассеивали польские войска, прежде чем они оказывались в состоянии начать действовать или принять бой. От этого особенно страдала польская кавалерия.
Действия бронетанковых соединений, как правило, все время поддерживались авиацией. При этом достигалось самое тесное взаимодействие земли и воздуха. Когда, например, бронечасти группы Гудериана, подойдя к Нареву, были встречены огнем тяжелой артиллерии противника, вызванные из Восточной Пруссии бомбардировщики через 20 минут появились над полем боя. При этом одна группа самолетов "Физелер шторх" опустилась в ближайшем тылу поля боя и действовала с полевой посадочной площадки.
Взаимодействие с авиацией было, несомненно, одной из главных причин успеха германских мото-механизированных соединений. В двух случаях, когда танковые часта атаковали без поддержки авиации, они не имели успеха.