Гек открыл бутылку, перегнулся и подал, стараясь не косить глазом в интригующий полумрак под задранной простынкой.
Минут через пять из бани вышел Тимофей. Внешне полная противоположность Пашки: неторопливый, мрачноватый, неулыбчивый. Тело словно перевито тугими жгутами мышц. Треугольное лицо с высокими скулами венчали кустистые брови, из-под которых остро смотрели небольшие черные глаза. Даже такое расслабляющее времяпрепровождение лишь чуть-чуть смягчило выражение его лица. Было в нем что-то от удава.
Он приземлился на маленький диванчик, подцепив по дороге бутылку пива. На правой руке выше запястья растопырила когти вытатуированная кошачья лапа. Рядом два иероглифа, то ли китайских, то ли японских. А может, и корейских.
Гек уже видел похожие татуировки, без иероглифов, правда. В блатном мире такая наколка была знаком воровской удачи.
– Ты что, чалился? – спросил Гена, решив, что они уже достаточно близко знакомы для подобного вопроса.
Кроме того, в его прежнем окружении ходка на зону не считалась фактом, который стыдно озвучить. Наоборот, этим гордились.
Тимофей чуть поморщился, покачал головой и ответил:
– Нет. Я в Монголии служил, на границе с Китаем. У нас там точка ПВО была. Вокруг на пятьсот километров ни души, если пастухов не считать. Кто-то из монголов рассказал, что неподалеку в горах дацан есть. Ну, буддийский монастырь. Да не простой. Жили там монахи, которые после смерти реинкарнировались в котов. А потом опять в людей. Как только монах переживет определенное количество таких превращений, проклятье будет снято. Им нельзя покидать монастырь. Если кто бежит, в погоню посылают специальных охотников, которые убивают беглеца ударом «кошачья лапа». Тогда погибший снова воплотится в монастырского кота. Не дай бог хоть один монах удерет насовсем. Остальным не будет искупления, пока его не поймают. Такая легенда. Вот у нас и вошло в моду кошачьи лапы на память о службе колоть. Делать-то на точке нечего. А в увольнение – только в голую степь. Одно развлечение, если замполит возьмет на охоту. Еды порой не хватало из-за перебоев с подвозом. Брали «ГАЗ-66», автоматы и ехали в степь сайгаков стрелять. Ну, если бараны попадались, тоже не пропускали.
– «Кошачья лапа» – это стиль Джеки Чана, – встрял в разговор Пашка. – Смотрел «Змея в тени орла»?
Гена и фильма не глядел, и про Джеки Чана слышал впервые, поэтому переспросил:
– «Змея в тени орла»? А где идет?
Пашка сдержанно, чтобы не обидеть его, улыбнулся и ответил:
– Нигде не идет. Это по видаку фильм. Как-нибудь покажу. Про карате слышал, небось? А есть система посерьезней – кунг-фу называется. Вон Тима у нас мастер по этой части. Ладно, вы тут пообщайтесь пока, а я в парилку. Нинка, спинку потрешь?
Оставшись вдвоем, Гек с Тимофеем некоторое время сидели молча, потягивая из горлышек пенный эликсир, чудо пражских пивоваров. Тим зыркал из-под своих брежневских бровей, но ничего не говорил.
– Ты откуда родом? – наконец спросил он.
– Все детство на улице Республики жил. Год назад в центр переехали.
– На Каче, значит. Знакомый райончик. У вас там вроде Богдаши заправляют, да?
– Они самые. Я младших немного знал. Близко, правда, не пересекались.
Богдаши, они же Богдашкины, – семейный клан, державший родной Генин район. Все серьезные ссоры и конфликты тамошней шпаны разруливали только они. Всего их было одиннадцать братьев. А если считать разных кузенов и дядей по материнской линии, то количество боевых единиц увеличивалось чуть ли не втрое. Старшие братья и глава семейства попеременно сидели, младшие пока набирались уркаганского опыта. Один из самых мелких учился на пару классов младше Гека.
– А ты что же, их знаешь?
– Пересекались. – Тимофей ухмыльнулся.
– Да ну? – удивился Гена. – А чего не поделили?
Тимофей сделал небольшую паузу, вроде решая, говорить или нет, потом продолжил:
– Да ехали раз вечером с Пашей по Горького. Подрезает нас «шестерка». Пашка чуть на тротуар не улетел. Ну, мы, естественно, газку, догнали их, тоже подрезали. Эти клоуны остановились, драться полезли. У одного монтировка была, у другого нож, третий ногами под каратиста махал. Как мы их тогда отметелили! После драки угрозы начались. Ты, мол, Богдашей знаешь? Все, вы покойники! Сами клоуны в кровавых соплях, еле губами ворочают. Смеху было!.. Через недельку обратка от них пришла. Пашка с телкой в кафешке. Народу почти никого. Вдруг заходят два жлоба, садятся рядом. Один из-под полы плаща обрез показывает. «Тихо, – говорят. – С нами пойдешь». Пашка не растерялся. «Чего торопиться? Посидим, кофейку попьем. Из-за каждого барана ужин с девушкой прерывать не стану. Если хочется поговорить, снаружи подождите минут десять». Эти два урода ухмыльнулись и вышли. А дверь только одна, кафе в полуподвале. Не смыться, в общем. В баре телефон. Пашка мне позвонил, я как раз пацанов тренировал. Прилетели с ребятами минут через пять буквально, там пара кварталов всего. Их пятеро, а нас толпа человек двадцать. Да все парнишки тренированные, самбисты-каратисты. Они притухли слегка, но виду старались не подавать. Борзые. Чудак в плаще обрез достал, однако видит, что волына при таком раскладе вряд ли поможет. Стали на разговор. Мол, ты того-то знаешь? Нашли общих знакомых. Ко мне раз смотрящий по одному мелкому делу обращался. Я на него и отписался. Они припухли сразу и свалили. Тем более что эти черти на «шестерке» сами неправильно себя повели тогда.