Когда покупатели рассмотрели образец во всех подробностях, подставной поляк потребовал деньги к расчету. Он меланхолически пересчитал их, завернул пачку купюр в старую газету «Правда» и положил во внутренний карман легкой куртки.
– Чекай, пан! – Пашка схватил его за руку. – Так не можно. Сначала весь товар сюда давай! Слышишь?
Валера согласно закивал. Он тоже считал, что так дела не делаются. Деньги против стульев – этот лозунг справедлив как в Советском Союзе, так и в Польше, уже почти капиталистической.
Гек флегматично пожал плечами, достал газетный сверток и отдал его покупателям.
– Почекайте, панове, – сказал он, старательно добавляя в речь характерную шепелявость. – Зараз принесу. – С этими словами Гек скрылся за третьей дверью, не забыв прихватить с собой сумку с образцом штанов.
Минут через пятнадцать терпение у Валеры лопнуло.
– Провалился этот пшек, что ли? – проговорил он и постучал в дверь сначала робко, потом сильней. – Эй, там! – От легкого пинка в нижнюю филенку дверь распахнулась.
Взорам бизнесменов открылся коридор – свет в конце тоннеля.
– Паша, нас, кажется, обманули! – выкрикнул Валера.
С прытью, неожиданной для такого рыхлого тела, он пролетел коридор и выскочил во двор.
«Ну, слава богу, дошло до тебя!» – подумал Пашка и поспешил за компаньоном.
Валера метался в маленьком дворике между помойкой и деревянным клозетом на десять посадочных мест.
– Куда он делся? Может, в сортире спрятался? – Толстый фарцовщик начал дергать деревянные щелястые двери нужника.
– Да погоди ты! – попытался образумить товарища Пашка. – Деньги-то у тебя.
– Точно! – Валера с надеждой рванул серую корку газетной обертки.
Оттуда посыпались тетрадные листы, нарезанные по размеру сторублевых купюр.
Жертва кидалова взвизгнула от ужаса и в бешенстве швырнула пачку «кукол» в сторону помойного бака. Бумага, подхваченная теплым ветерком, закружилась над двориком.
– Эй, орлы, вы чего мусорите! – грозно крикнул абориген, вышедший во двор покурить. – Смотрите, как бы здоровье не потерять.
Судя по обилию наколок на жилистых руках, этот туземец толк в жизни понимал. Компаньоны приняли к сведению это грозное восклицание. Они опрометью метнулись назад в подъезд, а оттуда выскочили на улицу.
– Паша, что же делать? – Валера чуть не плакал.
– Давай махнем на вокзал. Он, небось, свалить быстренько хочет, а мы его и накроем!
– Точно! – Валера уцепился за это абсурдное предложение. – Накроем его, гада.
Мысль о том, что коварный поляк мог покинуть город другим видом транспорта или вообще не делать этого, ему в голову не пришла. Надо думать, из-за состояния аффекта.
А коварный поляк тем временем ехал домой на обычном троллейбусе. Карман его приятно тяжелила пачка денег.
Двор Гек покинул через дыру в заборе позади нужника. Накануне они с Пашкой отодрали одну из досок так, чтобы ее можно было спокойно отодвинуть. Дыра выходила в соседний двор, за которым располагалась остановка троллейбуса.
Вечером в гости к нему забрел Пашка. Матушка заварила им чаю и оставила на кухне одних.
Гена без слов вытащил из кармана пакет с деньгами и отдал товарищу.
– Ну, свои семь сотен я, понятное дело, забираю сразу. – Пашка зашуршал бумагой. – А вот Валерину половину поделим по совести. Это твоя доля – двести пятьдесят рублей. Да не смотри ты на меня как революционный солдат на буржуазию. Нам с тобой по двести пятьдесят, а оставшиеся пару сотен – Тиме, хоть он напрямую и не участвовал. Тимофей в нашем деле главный. Ему проблемы разруливать, если что. Все по справедливости.
Гена не возражал против такой дележки. Ясен пень, вожак стаи имеет право на самый жирный кусок добычи.
Вожак стаи – всегда сильная личность, способная на неожиданные, нетривиальные решения. Вот на такого субъекта я и наткнулся сегодня, когда пришел по вызову к очередному пациенту.
Недели через две после моего дебюта в качестве хирурга в Колизее началась новая серия поединков. Работы невпроворот. Впрочем, так жить веселее.
Багиры в этот раз не видно – наверное, задержалась в городе. Жаль. Без бабы жить нельзя на свете, нет. Но жрицы любви полагаются лишь многократным победителям в поединках, чемпионам гладиаторских боев. А я ведь довольно давно покинул ратный труд ради скальпеля и хирургической иглы. Остается надеяться, что сумасбродная Настя сама придет, чтобы развлечь мою плоть, страдающую от воздержания.
Но в этот раз судьба мне явно не улыбается. Невезение имеет свойство распространяться подобно ползучей сыпи. Я впервые в жизни попадаю в заложники. Ну и поделом – не расслабляйся!