Мы входим в жилую зону. Широкий длинный коридор с ковровой дорожкой на полу позволяет идти шеренгой, но мы движемся колоннами по одному вдоль каждой стены. Дверей много, и все они закрыты.
– Ладно, возвращаемся. Возьмем какую-нибудь бабу, пусть дорогу показывает. А то здесь можно долго плутать.
В этот момент свет подмигивает нам в прощальной агонии и гаснет.
– Вот и приплыли! – говорит кто-то во тьме.
Видимо, генератор приказал-таки долго жить. Интересно, сколько гладиаторов успели подняться на верхний уровень? Когда события следуют так быстро, сложно судить о времени без приборов. Как минимум половина бойцов должна была успеть воспользоваться кабинками лифтов. Бедолагам, оставшимся внизу, не позавидуешь.
Темноту рассекает луч света. Точно! Жгут же реквизировал у Огольца карманный фонарик. А еще злился на меня за пистолет! Не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
– Что делать будем? – вопрос парня, которого я прозвал Трактористом, виснет в сгустившейся тьме.
– Что делать? Прыгать надо! – Это уже голос Лехи. – До утра ждать придется. Нас сейчас если не чужие, так свои по ошибке расшлепают.
Он прав. Оторванные рукава в данной ситуации служить опознавательными знаками не смогут, а маленький фонарь Жгута – не бог весть какая помощь. А если еще и батарейки сядут?..
В темноте холод наваливается на нас с новой силой.
– В начале коридора я вроде каминный зал видел. Если там есть дрова, то можно будет заночевать, – заявляет кто-то.
Да, ситуация патовая. В неотапливаемом большом здании запросто можно замерзнуть. На улице-то минус тридцать! Помимо мороза здесь полно других опасностей.
– Ладно, пойдем и глянем, – решает Краб.
В небольшом холле действительно есть камин с поленницей дров. На ночь их вряд ли хватит, но это уже что-то.
– Сойдет. Еще пару кроватей разломаем. Только надо окна завесить.
Окна здесь небольшие. Если их заткнуть одеялами, то, во‑первых, будет теплее, во‑вторых, с улицы никто не сможет определить, кто мы и сколько нас. Значит, стрелять без предупреждения не станут. Да и светомаскировка какая-никакая.
Декоративным топориком на длинной ручке и кочергой, которые стоят тут же, у камина, мы выламываем двери нескольких близлежащих номеров. В холл вытаскиваются матрасы, одеяла, подушки. В барах достаточно спиртного. Из еды лишь несколько пакетиков соленого арахиса и кулек чипсов. Но и то хлеб.
– Вы на бухло не налегайте, – неодобрительно говорит Краб Жгуту, который тащит из номера пышное одеяло, попутно отхлебывает коньяк прямо из горлышка. – Нам всю ночь дежурить придется по очереди. Да и воды поищите. А то с бодуна и после арахиса завтра сушняк задавит.
– Ладно тебе! – Жгут успокаивающе машет бутылкой. – Им не до нас. А погреться не мешает. Минералку я сейчас принесу. В каждом номере по паре бутылок стоит.
Мы устраиваемся по высшему разряду, сидим, понемножку бухаем. Огонь в камине и коньяк в желудке несут благотворное тепло. Кроме Жгута и Тракториста в нашей команде еще крепыш Степа по кличке Пряник и невысокий жилистый Вася, он же Рыбак. Основная тема разговора ясна – кто как попал в Колизей.
– Пришел с армии, – рассказывает Тракторист, настоящее имя которого оказывается сложным и совершенно не подходящим к внешности – Аристарх. – Где бабки брать? Тут кент один подогнал тему. Дескать, хочешь в поединках участвовать за хорошие деньги? А я в армии в разведроте служил. Дай, думаю, попробую. Заплатили мне двести баксов аванса, оставил их матушке. Сказал, дурак, что по контракту служить пошел. Приехал на встречу, меня типа на медосмотр послали. Вкатили какой-то дряни в вену, очнулся уже здесь.
Степа Пряник работал рядовым быком в бандитской бригаде небольшого уездного города.
– Побили нас на стрелке, – говорит он. – Думал, кранты. Но подлечили и сунули сюда. Так бы уже месяц в земле гнил.
Судя по тону, Степан своим заключением в Колизей отчасти даже доволен. Все познается в сравнении.
Вася вообще оказался человеком трудной, но интересной судьбы, как любят писать в очерках журналисты. Ходил на траулере в Японском море, по пьяному делу на берегу порезал собутыльников. Сидел, потом бичевал, бомжевал. Сюда попал аж из-под Уссурийска.
– Хотели с корешем выставить богатую хату. Даже в дом не успели залезть – охрана повязала. Собак спустили. Кореша волкодав загрыз, а я своему псу нос откусил.
– Как откусил? – вяло удивляется Жгут.
Его лицо с одной стороны освещено красным отсветом камина, с другой же полностью скрыто ночной тенью. Получается этакий красный полумесяц с лицом Жгута.