– Ладно тебе. – Леха отстраняет его. – Дай я с ним потолкую. Значит, так, боец. На вопросы отвечать быстро, внятно и максимально правдиво. Дошло?
– Да пошли вы, зверье поганое! – вдруг неожиданно отвечает боец и плюет себе на подбородок.
Понятно, что целился он в Краба. Есть еще, оказывается, герои нашего времени. Судя по всему, братья-маньяки, устроившие насилие над бабами в бильярдной, напрочь испортили нам всем репутацию.
– Да мы-то пойдем, – легко соглашается Краб. – А ты пораскинь мозгами. Полминуты жизни у тебя еще есть.
– Можно подумать, если расскажу, что знаю, то вы меня в живых оставите, – бурчит связанный пленник.
– А чего ж не оставить? Запросто. Чай не звери, – подает ему Краб надежду. – Развязывать, конечно, не станем. И рот, пожалуй, заклеим. Вон у Рыжего изолента в кармане имеется. Но убивать не будем. Даю тебе честное слово российского офицера.
– На такой холодрыге, да еще и связанный, я и сам от холода окочурюсь.
– Хорош торговаться. Даже если и так, то шансы выжить у тебя есть.
– А ты на самом деле офицер? – уточняет пленный.
– Вообще-то, прапор, – честно отвечает Леха. – Был таковым, пока твои дружки меня среди бела дня сюда не определили. Вот так, ни за что, ни про что. Так что, братец, не тебе про зверье тут толковать. – В голосе Краба звучит великая сермяжная правда.
Именно она снимает печать молчания с губ пленного.
– Ладно. Спрашивайте.
– Сколько ваших, и где они?
– Тут за углом столовая для персонала, рядом кухня и кормоцех для зоопарка. Наши в столовой, двадцать человек. Ваши в кормоцех пробрались. Тоже примерно столько же. Перестреливаются через кухню.
– А чего не обойдут? Или вас никто не учил, что штурмовать в лоб хорошо укрепленную точку – дело бесперспективное?
– С той стороны зоопарк был. Завалило. Теперь вход в кормоцех только один.
– Оружие кроме пистолетов есть?
– Было в казарме. АКСУ на каждого бойца в оружейке. Плюс с десяток «Бизонов» под девятимиллиметровый патрон. Но туда сейчас не попасть – завалило лавиной.
– Еще ваши на территории есть?
– Вроде в банкетном зале кто-то отзывался. Сколько – не знаю.
– Что с генератором?
– Сошла вторая лавина, поменьше. Восстановлению не поддается.
– Связь с большой землей есть?
– Нет. Был спутниковый телефон у начальника охраны. Но его кабинет тоже под завалом. Сотовые не работают – вышку снесло.
– Вертолетная площадка цела?
– Вроде бы да. Она чуток выше по ущелью. Только снегом засыпана. Чистить-то некому.
– Когда начальство к вам прибывает?
– Хрен его знает. Оно не докладывает. Но зимой примерно пару раз в месяц бывает с гостями. Летом же тут постоянно кто-то толчется из важных персон. У них и охрана своя. Чисто агенты ЦРУ – черные костюмчики, темные очки. Иногда праздники собираются отмечать. Так что, по идее, если погода будет летная, через пару дней должны прибыть.
Мы переглядываемся.
– А какой праздник-то?
– Восьмое марта.
Значит, не ошибся я в своих подсчетах.
– И кто тут самый главный?
Пленный довольно долго молчит, потом нехотя произносит:
– Точно не знаю. Ребята как-то трепались, мол, человек, очень близкий к президенту. Но здесь за такие разговоры могут быстро сминусовать.
– Президент часом не американский? – удивляется Леха.
– Не американский. Самый настоящий российский.
Мы все немного ошеломлены, за исключением, может быть, Жгута. Для него, бродяги, находиться в конфликте с законом – дело привычное. А нам теперь куда деваться, даже если выберемся из этой заварухи? Впрочем, проблемы лучше решать по мере их поступления. Сейчас главная задача – выжить здесь. Об остальном цивилизованном мире мы подумаем завтра.
– Ладно, поможем нашим, – сигнализирует Краб об окончании беседы.
Аристарх, стоящий рядом с ним, коротким ударом вырубает пленного.
– Это чтобы ему не страшно было, – поясняет он.
Рыжий достает из кармана синюю изоленту, делает несколько витков вокруг головы охранника, заклеивает ему рот.
– Положи его здесь, в затишке. Авось не замерзнет, – говорит Краб.
Мы ползком проникаем в короткий коридор, за которым должна находиться столовая. На фронте затишье. Видать, берегут боеприпасы.
В авангарде наши лучшие стрелки: Краб, Аристарх и Рыжий. Мы со Жгутом во втором эшелоне. Основные силы противника сосредоточены у окна выдачи блюд. Сейчас оно служит бруствером окопа. Мебель разломана, частично сдвинута к боковым стенам. Окна, на удивление, почти все целы, но в помещении холодно.