– Ну и кто же из вас, уродов, открыл вентиль? – равнодушным баритоном спрашивает Рыжий.
В этом спокойном голосе звенит натянутая струна еле сдерживаемой ярости.
Мне тоже не по себе. Одно дело нашинковать противника в честной мясорубке боя, другое – спокойно отравить десятки человек смертельным газом. Это не иприт с зарином, а «обычный» сероводород. Но это обстоятельство не делает ситуацию менее трагической. Может, даже наоборот. Все-таки умереть от запаха тухлых яиц обиднее, чем от боевых отравляющих веществ.
– Мы в этот момент уже воевали с вами. Наверное, медсестра открыла. Только она про это дело знала. Да еще ваши уроды стали баб насиловать в бильярдной. Немудрено!..
– С уродами вы и так разделались по-свойски, – бурчит Краб.
В его голосе уже меньше агрессии и напора. В словах охранника есть своя правота.
– Ладно, как договаривались. Спускайтесь вниз, а потом свободны.
– Как вниз? Там же газ!
– Уговор дороже денег, – глумится Рыжий.
– Не полезу. – Наш «язык» упрямо качает головой. – Кончайте здесь.
– Как скажешь, – легко соглашается Рыжий и стреляет заупрямившемуся парню в лоб.
Тот падает прямо в братскую могилу на полу лифта.
Оставшиеся двое инстинктивно шарахаются в стороны, но таджики хватают их и скоренько режут.
– Тьфу, что за бойню вы тут устроили! – брезгливо говорит Аристарх. – Пошли отсюда. Здесь ловить больше нечего. Собираемся и валим как можно скорее, пока снегиревские еще не уехали.
К вечеру того же дня вереница наших снегоходов прибывает к селению с романтическим названием Белая Черемуха, упомянутому Крабом.
Белого цвета кругом действительно много, но черемуха здесь ни при чем. Два ряда неказистых домишек завалены снегом почти по самые крыши. С горы деревня напоминает рождественский тортик, посыпанный сахарной пудрой. В его центр некий хулиган вонзил кусок какашки в виде ржавой водонапорной башни. Рядом торчит еще и бычок от сигареты – труба местной котельной.
На последнем повороте перед въездом мы устраиваем совет.
– Чего делать дальше будем, Снегирь? – спрашивает Леха.
Он и сам знает, что нам делать, но побеседовать со Снегирем и Камалем необходимо для сохранения равновесия в нашей разношерстной кодле. Я имею в виду ее состав. Потому что из-за своих оранжевых курток внешне мы все одинаковые, как апельсины в коробке.
– Чего делать… – ворчит Снегирь. – Пойдем сейчас искать местного мента или другую какую власть. Скажем, мол, туристы из Новосиба. Заночуем здесь, а завтра наймем какой-нибудь автобус и двинем в город.
– А снегоходы?
– Их тут надо бросать. Скажем, что на время. Потом, дескать, группа техподдержки заберет. Если вдруг кто из местных купить захочет – продадим.
– Такая толпа, да еще и на снегоходах, конечно, в глаза бросается. А ты что скажешь? – Леха переводит взгляд на Камаля.
Тот неопределенно пожимает плечами, принимая таким образом вариант Снегиря.
– Идея хорошая, – резюмирует Краб. – Только хочу сразу сказать, чтобы непоняток не было. Я в город не поеду. Пойду на лыжах через хребет. Кто хочет, может отправляться со мной.
Народ недоуменно гудит. Недавние гладиаторы с удовольствием покрутили бы пальцами у виска, но Леху дразнить не хотят.
– Какой-то мутный расклад. – Снегирь сосредоточенно выдувает из ноздрей на снег полузамерзшие сопли.
После этой процедуры он цепким взглядом голубых глаз требует от Краба развернутого ответа.
– Нас если не хватились, то уже скоро опомнятся. Дорога тут одна. На ней повяжут всех скопом. Если проскочим, то ближайший город здесь – Кызыл. Не сказать, чтобы большой. Затеряться там не получится. Придется сваливать в Монголию через границу или в Абакан по Усинскому тракту. Ну, за монголов разве что Камаль с кунаками проканают, хотя и с натяжкой. Да и холодно там сейчас. В общем, узко везде, все ходы просчитаны. А через горы уйдем в сторону Кемеровской области или в Хакасию.
– В горах теплее?
Краб пожимает плечами. Мол, я все сказал, думайте. Братва неодобрительно шумит. Вариант Лехи кажется им верхом глупости.
– Ладно, мы тебя услышали, – говорит Сеня и машет рукой. – Сейчас главное – правильно в деревню въехать, чтобы народ не переполошить. Вон в центре возле башни какой-то двухэтажный дом. Наверняка местное правление. Подъезжаем, Леха и доктор, бывшие интеллигенты, беседуют с властью. Мы с братвой держимся сзади. Феню отставить, наколки не светить. Стволы тоже. Расселимся в местном клубе. Денег попросят – дадим. А завтра двинем в город и там разбежимся. Кто за?