Я потихоньку поднимаюсь из-за стола и перемещаюсь к Лехе, чтобы предупредить его. Но в этот момент пьяный Каадар внезапно бьет меня пустой бутылкой по голове. Перед ударом он глумливо, торжествующе оскаливается, а взгляд у него на удивление трезвый.
Сил на то, чтобы парировать это внезапное нападение, у меня нет. Рука автоматически тянется на перехват, но скорости недостаточно. Бутылка из-под водяры, судя по зеленоватой этикетке, еще андроповского разлива, попадает мне прямо в висок. Я валюсь под стол с грохотом слона в посудной лавке.
– Что, козлы, добегались? – Черный башмак с отвратительным запахом резиновой подошвы легонько лягает меня в лоб.
Кожа начинает гореть в местах прикосновения подошвенного протектора.
– Вставай без глупостей! – Это уже Каадар. – Поднимайся, говорю! – Он сильно треплет меня за плечи.
Я стряхиваю с себя дурман и просыпаюсь. Оказывается, я действительно лежу на полу, рядом с местом, где сидел. Каадар и в самом деле треплет меня за плечи. Но камуфляжных штанов нигде нет. Да и внук-зоотехник нормального пьяного вида, без подлянок во взгляде.
– Гек, вставай. Иди спать. Там вашим уже постелили.
Я с трудом поднимаюсь и бреду в соседнюю комнату. На полу лежат несколько тюфяков из шкур оленя. Какие они мягкие и теплые! Это последняя моя мысль.
– Блин! Заблудились мы, однако. – Каадар смотрит вокруг, выискивает правильные ориентиры, но не находит.
– Ты ж говорил, что все места здесь знаешь.
– Говорил. Знаю. Ничего не понимаю.
Наш небольшой караван стоит на горной тропе. Идет уже пятый день нашего похода.
За это время все мы более-менее сносно научились ездить верхом на олене. Шкура у него действительно болтается вокруг крупа так, что усидеть сложно. И это несмотря на маленькие деревянные стремена. Подпруга одна, и сильно ее не затягивают, так что оверкиль, как говорят моряки, вполне ожидаем. Может быть, из-за того, что сидеть надо ближе к лопаткам.
Моего оленя зовут Духур мыйыс, что значит «короткорогий». Вроде каламбур получается – духур доктора везет.
Постепенно появляется ощущение равновесия. Ехать можно, но верхом не покемаришь, как на лошади. Постоянная балансировка заставляет мышцы работать и греть организм не хуже, чем при ходьбе на лыжах. При таком морозе это даже полезно.
За аренду оленей и продовольствие мы заплатили полторы штуки из нашего валютного резерва. Еще две сотни зеленых отдали Каадару в качестве премии.
На ночевках спим в небольшом переносном чуме-чадыре, жерди и покрытие для которого везут по очереди заводные олени. В нем не в пример теплее, чем в иглу.
– Все ясно, – выносит вердикт наш проводник, вглядываясь в следы на тропе. – Старый шаман нас водит.
Аристарх пожимает плечами и говорит:
– Следы самые обыкновенные. Откуда видно, что верховой олень прошел, да еще под шаманом?
– К тому же старым, – басит Рыжий.
Каадар смотрит на нас с выражением «ну, вы как малые дети», вздыхает и начинает пояснять пошагово:
– Круглые следы видишь возле оленьих? Эвен ехал.
– Тебя не поймешь. То шаман, то эвенк. И почему у него следы круглые?
– Не эвенк, а эвен. Круглые следы – от посоха. Эвены на оленях ездят с палкой такой длинной. Опираются на нее при езде. А старый шаман – потому что в этих местах есть только один эвен. Он же шаман. Вообще-то, эвены на востоке живут, к Якутии ближе. Откуда этот пришел – никто не знает. Наши его побаиваются. Говорят, иногда помогает. Но может охотника с пути сбить, к себе направить, когда ему скучно или нужно чего-нибудь. Хотя кроме стариков этого эвена никто и не видел. Я всегда считал, что сказки это. Теперь к нему надо ехать, дорогу просить. Иначе заблудимся.
– Ну, раз сказки, то, может, не поедем?
– Нет, надо ехать. Выбора у нас нет. Заблудились, ночевка скоро, да и почти по пути нам.
– Суеверие это, – назидательно говорит Краб.
Мы двигаемся за проводником. Выбора у нас действительно нет. Каадар привык относиться ко всем приметам, обрядам и суевериям своего народа как к явлениям материального мира. Учеба в большом городе никак на это обстоятельство не повлияла. В каждом из нас, наверное, сидит мистический страх перед потусторонним.
К тому же, исходя из логики событий, лучше ехать по чьим-то следам, раз уж мы все равно сбились с пути. Может, там и не шаман никакой, просто еще одна стоянка оленеводов? Дорогу спросим.
Примерно через час пути по следам мы выезжаем на плоскогорье, покрытое тайгой. На поляне возле съезда с тропы стоит большой чум, из отверстия в крыше которого идет дым. Рядом пасутся, взрывая неглубокий снег, три оленя светлой масти с короткими белыми лентами в ушах.