Марина кивнула.
– Помню. Верка Кулакова тогда все порывалась выпить с тобой на брудершафт, а потом ее вырвало.
– Да уж. Слепые начинают ходить, а глухие говорить, когда я делаю пассы. Мое влияние на нежные женские организмы беспредельно. Чаще, конечно, положительное, – заявил доктор Волков. – Сегодня увидел, что ты пошла по шабашкам, и ходил за тобой, ожидая удобного случая представиться.
– Случай, прямо скажем, удачный. Иначе этот маньяк растерзал бы меня прямо там.
– Ладно, не будем о грустном. Давай выпьем на либершафт.
Марина в школе учила английский, но немецкое слово «либершафт» помнила из какого-то ментовского сериала. Этим оборотом главный ловелас фильма соблазнял барышень, подвернувшихся ему.
– За любовь, значит? – чуть пьяновато проговорила Маринка, пожирая глазами своего визави. – Давай!
Она быстро выпила из рюмочки обжигающе-пряную жидкость, потянулась через крохотный кухонный стол и нащупала влажными губами его губы. Поцелуй ожидаемо получился с продолжением. Поэтому дальнейший разговор проистекал часа через полтора на маленьком раскладном диване.
– Меня ж действительно бандюки похитили. Почти год в заложниках держали.
– Кошмар! Сколько у тебя шрамов! – прошептала хозяйка дома, легонько щекоча языком грубый рубец возле левого соска своего принца в изгнании. – Они тебя пытали?
– Не без того. Но иногда и мне удавалось их попытать.
– Как это?
– Долго рассказывать. Убежал я, в общем. А домой пойти не могу. Вроде следят за ним. Полной уверенности нет, но я не хочу подвергать тебя риску, поэтому завтра же уйду. Единственная просьба – матушке записку передать да ключи от моей квартиры у нее взять как-нибудь понезаметнее. Я ж ей даже сообщить не мог, где нахожусь. Она небось думает, что меня убили.
– Может, в милицию заявить?
– Этот вариант оставим на самый крайний случай. Есть опасения, что у ментов с ними кооперация.
– Конечно, я отнесу твоей маме письмо! – с пылом декабристки сказала Марина. – И жить ты можешь у меня, если хочешь.
– Дело не в «хочешь». Это опасные люди. Жить мне есть где. Я на Калинина квартирку снимаю. У тебя, конечно, лучше, но в понедельник дочь твоя приедет. Лишние вопросы. Да и риск не нужный.
«Ах, как было бы хорошо жить здесь втроем, – подумала Марина. – Ну и пусть бандиты. Плевать на опасность. Зато счастье. – Она тихонечко вздохнула. – Может, еще срастется у нас? Не сейчас, попозже, когда все устаканится?»
– Гена, а что потом?
– В смысле?
– Ну, достанешь ты документы свои, и что?
Волков после паузы задумчиво ответил:
– Выход тут один, пожалуй. Ехать надо. И чем дальше, тем лучше. В идеале – за бугор.
– За тобой мафия охотится, да?
– Да, есть такое дело. Но, как сказал один охранник, ныне покойный, сути дела это не меняет.
– Шутишь. – Женщина улыбнулась.
– Да уж. Тут обхохочешься.
Людмила Волкова зашла в супермаркет купить лука. С тех пор как пропал сын, прошел уже почти год. Все это время Людмила Иосифовна ходила как инерционная детская игрушка, запущенная однажды кем-то и двигающаяся помимо своей воли по одному и тому же маршруту: работа – магазин – дом.
«Людка прямо высохла вся!» – шептались сердобольные подруги и наперебой пытались хоть как-то утешить и чуточку развеселить ее.
Но все их потуги были тщетны и постепенно сошли на нет.
Папа Волков в своем ЖЭКе бухал не переставая, благо повод теперь имелся, и дома почти не появлялся. Впрочем, отсутствия мужа Людмила тоже не замечала. В дни редких визитов она машинально кормила его и снова переходила в «режим ожидания».
«Гена обязательно придет», – с этой внутренней доминантой мать однообразно перемещалась в окружающей действительности, воспринимала ее лишь по мере необходимости.
– Скажите, это хороший лук? Вы его уже брали?
Людмила недоуменно подняла глаза на симпатичную молодую женщину, присевшую рядом с ней у ларя с луком. После этого она, ни слова не говоря, продолжила накладывать луковицы в пакет. Но настырная незнакомка не отставала. Она вдруг незаметно взяла ладонь Людмилы и вложила в нее туго сложенный бумажный квадратик.
Волкова хотела было вытряхнуть его, но странная женщина обхватила ее, прижала кулак пальцами, не давая ему разжаться.
– Это записка от Гены, – чуть слышно произнесла она и тут же громко переспросила: – Так не знаете, что за лук? А то в прошлый раз я тут брала другой сорт, вообще никакой!