- Маловат на него.
- Я не знаю, не спросила.
- Ой, Маша, надо думать обо всём, а не только о развлечениях.
- А мне с ним интересно, и я вовсе не хочу думать о его доходах.
Через пару танцев я снова направился пригласить девушку, когда к семейству подошёл его глава в мундире с эполетами вице-адмирала. Пришлось вытягиваться по стойке смирно и докладывать, что гардемарин Михайлов просит разрешения пригласить адмиральскую дочь на танец. Мужик кивнул головой, и мы убежали танцевать. Пока пригласишь даму с соблюдением всей уставной ерунды, так половина танца пройдёт.
- Это мой папа.
- Не поверишь, но я догадался.
- Какой ты умный, гардемарин Михайлов. А вот мою фамилию ты не знаешь.
- Ростовцева, наверное.
- Точно! А как ты догадался?
- Сам не знаю, просто взял и догадался.
На самом деле контр-адмирал Ростовцев проверял наш корпус в сентябре этого года, вот я его и вспомнил. Получается, что вице-адмирала ему недавно присвоили. Тут мои размышления своим тарахтением прервала девица:
- Папу недавно произвели в вице-адмиралы.
- Поздравляю. Давай в воскресенье в 12 часов встретимся у Адмиралтейства?
- А что делать будем?
- В театр сходим или на выставку.
- Можно.
Тут мимо нас протанцевал с какой-то здоровой девицей Голицын, на ходу крикнувший мне:
- Нищеброд себе скелетину нашёл!
Пришлось отвечать:
- Как был ты, Голицын, дебилом, так им и помрёшь.
Затем мы оттанцевали в другой конец зала. Было видно, что девушка расстроилась.
- Маш, чего плачешь? Расстроилась, что я тебя выбрал, а не лошадь, с которой этот придурок танцует?
Девушка сквозь слезы рассмеялась.
- Чего смеёшься?
- Это графиня Жеребцова с ним танцует.
- О, как я угадал! А Ваську и его брата этой осенью я до крови отлупил. Придётся ещё раз ему портрет поправить.
- Не надо, Саша. Голицын - президент морской коллегии. Ежели разозлится - в Сибири сгноит.
- В Сибири люди вольно живут. На каторге, конечно, потяжелее будет.
- Не боишься Сибири?
- Нет. Мне все равно, где жить, лишь бы свобода была. И терять мне нечего - нищий сирота я. В этом Голицын прав. Пока нищий, а там видно будет.
После танца я отвёл девушку к родителям и под зорким взглядом её мамаши вернулся к своим товарищам. Я видел, как маманя, периодически посматривая на меня, разговаривала с дочкой:
- Чего это ты так рассмеялась?
- Рассмешил меня гардемарин.
- И чем же?
Девушка рассказала об инциденте. Папа философски заметил:
- Говоришь, гардемарин Михайлов Голицыным морду бил. Завтра же заеду в корпус и узнаю, что это за гусь такой, который лупит племянников самого президента коллегии.
- Машенька, думаю, что тебе надо воздержаться от танцев с ним. Может, кто-нибудь ещё пригласит?
- Маменька, ты лучше глянь, какой он видный и ладный.
- И все же, дорогая. Борис, дорогуша, ты завтра обязательно узнай об этом гардемарине.
Начался следующий быстрый танец, парни снова пошли попрыгать, а я посматривал на семейку. Отец куда-то умёлся, а мамаша отвернулась от меня, начав рассматривать танцующий народ. Девушка тоже отвернулась, немного ссутулившись, нет-нет, да посматривая в мою сторону. Так я и простоял всю польку у стенки. Закончился быстрый и начался медленный танец. Я ещё раз поглядел на Машу. Девушка смотрела на меня, но когда я сделал шаг в её сторону, отвернулась. Я понял, что её родители меня не оценили, и девушка показала, что подходить нежелательно. Став вертеть головой, взгляд наткнулся на стоящую у стенки с мамашей миловидную, но высокую и нескладную девушку. Недолго думая, взял и пригласил её на танец. Девица благосклонно соизволила, и мы сделали несколько кругов по залу. Я что-то рассказывал, а девушка слушала или отвечала. Когда музыка закончилась, подвёл её к маме. Девушка скромно сказала:
- Благодарю, сударь, с вами было очень интересно.
- А с вами, сударыня, очень легко танцевать и общаться.
Я бы не сказал, что мне было очень легко с ней танцевать из-за её комплекции, но пусть у девушки останутся приятные воспоминания от праздника, несмотря на то, что это пока был её единственный танец за вечер. Затем я решил направиться в зал с накрытыми столами и поесть. Здесь снова было людно, потому, как многие почтенные и возрастные гости переместились сюда, за бокалом вина беседуя о делах великих. Рассматривая адмиралов и запихивая в рот очередной бутерброд, оказался застигнутым врасплох за этим важным делом.