- Потому что он на меня с кулаками полез.
- Понимаешь, щегол, есть те, на кого ты, нищеброд, даже смотреть должен с благоговением.
- На портрет императрицы я смотрю с благоговением, а кто вы такие, понятия не имею. Может, вы самые нищие нищеброды в корпусе.
- Пётр, этот козел над нами издевается. Надо проучить парня.
- Вижу, Андрей, сейчас проучим.
Говорящий, видать, именно он был старший в компании, шагнул ко мне и вытянул вперёд руку, желая схватить меня за рубаху. Я сбил её и врезал парню в челюсть, а следом подсек ему ногу, отчего заводила грохнулся на пол. Не раздумывая, отоварил кулаками Андрея и Ивана. Пока отбивался, заметил, что за меня вступился курсант из моего взвода Медакин. В общем, драка получилась знатной. В итоге после занятий впятером мы провели в карцере до вечера.
Лангман слушал доклад ротного стукача:
- Андрон, рассказывай, как было дело.
- Васька, что Голицын, сказал, что одни люди избраны Богом, чтобы повелевать, а другие, чтобы прислуживать им. При этом улыбается и смотрит на Михайлова. А тот отвечает, мол, когда-то был удалой да умный предок, который стал командиром отряда, другой умный предок возвысился ещё больше. Родители, раз сумели преумножить семейные богатства, тоже умными людьми оказались. Да только Бог устал и решил отдохнуть, отчего получился Васька - малограмотный и придурашный бездельник. А ещё сказал, что о таких, как Васька, очень метко высказалась Фаина Раневская.
- Кто такая и что сказала?
- Не могу знать, а Михайлов не пояснил. А сказала она, что под каждым павлиньим хвостом прячется обыкновенная куриная жопа.
- Ясно. Что было дальше?
- Васька вскинулся в драку, а Сашка, что Михайлов, его кулаками по морде раз, два. Да так приложил, что Васька упал и не шевелится. Думали, помер. А Голицын вскоре зашевелился, поднялся и убег. А на следующий день брат Голицына с товарищами Нарышкиным да Хвостовым, что со старшего курса, подошли. Они на Михайлова напали, но за Михая Медяк вступился, то есть гардемарин Медакин. Вот они впятером и подрались.
- Отменно.
На еженедельном докладе у директора этот случай также разбирался. Когда привели аллегорию Раневской, Нагаев произнёс:
- Ах, сукин сын, что он себе позволяет. При случае эту шутку в разговоре надо будет ввернуть. Евгений Аристархович, узнай, что это за Фаина Раневская. Уж не родственница ли она генералу Раневскому?
- Слушаюсь, господин директор.
Пришлось и мне держать ответ о Фаине.
- Нет-с, ваше благородие, не родственница. Это мещанка, кою я на базаре встретил, когда в увольнительную ходил.
Про себя же сделал вывод, что в группе есть стукач. Вот только кто он - примитивный, но очень хитрый троечник Андрон Калинкин или Альберт Абрамсон - прилизанный, словно приказчик, парень из семьи купцов. В общем, это кто-то из них. А может, они оба "дятлами" работают, втихаря «стуча» на своих.
В связи с изменениями, произошедшими с моим характером, в роте произошло некое перераспределение акцентов. Несколько гардемаринов образовали независимую от богатеньких отпрысков группу со мной во главе. Нас оказалось «семеро смелых»: физически здоровый Сергей Медакин, крупные Коля Тропинин и Миша Лобов, невысокие, но подвижные Самсон Алексанов, Сашка Ларин и Савва Дмитриев. Все мы были выходцами из небогатых офицерских семей, так что кроме человеческих качеств нас объединяло равное материальное положение. К сожалению, эти ребята учились неважно, зато все устроились на подработку в мастерские.
А ещё нашим любимым делом стало ходить в увольнительные, которые давались раз в месяц, а бывало, что и чаще, в качестве поощрения отличникам. Поскольку я имел по всем предметам отличные оценки, кроме «хорошо с натягом» по французскому, то получал их практически каждое воскресенье. Взводный Лангман так мне и говорил:
- Михайлов, ты и так пашешь за двоих – за что же тебя малых радостей лишать. Желаешь сходить в город?
- Желаю, вашбродь.
- Выпишу тебе документ.
- Спасибо, Евгений Аристархович.
Я гулял сам, а ребята собирали увольнения на последнее воскресенье месяца и тогда шли всей толпой. Заработав денег за два месяца, я решился пошить себе пару манишек, гражданский фрак с брюками и зимнее пальто. В одну из таких увольнительных я зашёл в ателье, выбрал дорогую ткань и сделал заказ. Я решил шить вещи «на вырост», чтобы они сидели на мне свободно, а приталено, как шили согласно русской и европейской моде. Офицеры в таких мундирах напоминали мне пришпиленных на булавках бабочек и жучков, когда руку нормально не поднимешь и в туалете не присядешь, как следует.