Это осознание принесло мир.
Белизна начала меняться. Она темнела по краям, если у этого пространства вообще были края. Появились звуки: далёкий плач, скрежет металла, запах дыма. Но дым был другим, не химическим, а древесным. И плач тоже был другим — не скорби, а боли и отчаяния.
«Что происходит?» — попытался спросить Михаил, но у него не было голоса.
Белизна сжималась, как диафрагма фотоаппарата. В проёме появилось что-то новое: серые камни, покрытые сажей, чьи-то руки в кожаных рукавицах, лицо с незнакомыми чертами, склонившееся над ним с выражением отчаянной надежды.
— Жив! — кричал незнакомец на языке, которого Михаил не знал, но почему-то понимал. — Миха жив! Боги, он очнулся!
Но белизна исчезала, а вместе с ней и покой смерти. Новый мир врывался в сознание потоком чужих воспоминаний, чужой боли, чужого отчаяния.
Михаил по прозвищу Молот, двадцать восемь лет. Сын кузнеца из деревни Огнёвка. Последний выживший из своего рода после резни, учинённой тёмными эльфами три месяца назад. Беженец, нашедший временный приют в осаждённой крепости Каменный Щит.
Чужие воспоминания сплетались с его собственными, создавая невыносимую какофонию в сознании. Михаил помнил, как настраивал гидравлические системы, и одновременно помнил, как ковал первый клинок под руководством отца. Знал устройство современных танков и одновременно знал, что магия тёмных эльфов заблокирована уже пятнадцать лет.
«Магия? Эльфы? Что за бред?»
Но это не был бред. Это была реальность нового мира, в который каким-то непостижимым образом переместилось его сознание.
Последняя мысль, которая промелькнула в исчезающей белизне, прежде чем Михаил Родионов окончательно слился с Михаилом Молотом: «Неужели есть что-то после смерти?»
Ответ он получит позже. Пока же белый свет погас, а тишина сменилась грохотом войны.
Дым застилал сознание, а в ушах звенел металлический набат. Кто-то тряс его за плечи, тревожно выкрикивая слова:
— Очнись, парень! Тёмные готовят новый штурм!
«Тёмные? Штурм?»
Воспоминания чужой жизни хлынули потоком. Деревня в огне. Крики умирающих. Чёрные флаги с багровой руной. Бегство через горящий лес. Недели скитаний в обозе беженцев. Крепость Каменный Щит — последняя надежда на спасение.
Но здесь же рядом… Гидравлика и баллистика. Сопромат и материаловедение. Семнадцать лет разработки военной техники. Опыт спецназа и инженерная точность.
«Кажется, я попал в самый настоящий ад», — промелькнула мысль.
Но если это ад, то почему у него есть второй шанс? И почему этот шанс выпал именно здесь, в мире, где магия заблокирована, а технологии находятся на уровне раннего средневековья?
Ответ пришёл сам собой, когда он услышал доносившийся с крепостной стены грохот катапульт и крики умирающих.
Глава 1
Сознание возвращается по частям, как битое стекло, которое кто-то пытается склеить в темноте. Открываю глаза и сразу понимаю: что-то кардинально не так. Потолок надо мной не из бетонных плит испытательного корпуса, а из грубо отёсанных деревянных балок, закопчённых дымом и временем. Вместо светодиодного освещения — тусклый свет сквозь узкие окна-бойницы. А воздух густой от дыма, пропитанный запахами металла, угля и чем-то ещё, острым, тревожным, заставляющим инстинкты напрягаться.
— Миха! — чей-то голос дрожит от облегчения. — Слава богам, ты жив!
Поворачиваю голову — движение даётся с трудом, словно череп налили свинцом — и вижу склонившееся надо мной лицо. Молодой парень лет двадцати пяти, с рыжими вихрами и веснушками на загорелых скулах. Незнакомец, которого я никогда не видел… но почему-то знаю.
Ален Быстрые Руки. Подмастерье. Работает в кузнице уже три года. Хороший парень, но слишком торопливый.
Откуда я это знаю?
— Думали, не очнёшься, — продолжает Ален, смахивая пот с чела грязной рукавицей. — Целый день без сознания лежал. А тут такое творится…
Целый день? Пытаюсь сесть, но голова кружится так сильно, что приходится опуститься обратно. В висках пульсирует тупая боль, а мышцы ноют, словно три дня подряд таскал мешки с цементом.
Но самое странное я помню сразу две жизни.
Родионов, главный инженер КБ «Техмаш», сорок пять лет. Взрыв на испытательном стенде, белый свет, переход…
И одновременно — Михаил по прозвищу Молот, кузнец из сожжённой деревни Огнёвка, двадцать восемь лет. Воспоминания о детстве у наковальни, об отце, учившем правильно держать молот, о матери, певшей песни у очага. О дне, когда пришли тёмные эльфы…