Союз Свободных Рас. Красивое название, если бы не сплошные потоки беженцев, которых гонят от одной крепости к другой. Затем передышка, штурм тёмных и снова в бега…
Ален идёт рядом, с тревогой поглядывая на моё лицо:
— Плохо выглядишь. Может, всё-таки вернёмся?
— Нет, — отрезаю, продолжая изучать обстановку глазами военнослужащего.
То, что я вижу, ужасает. Никакой организации, никакой системы снабжения. Раненые лежат вперемешку, не разобранные по тяжести повреждений. Оружие валяется где попало, не очищенное и не проверенное. Логистики никакой! А самое главное — в глазах защитников вижу ту обречённость, которая предшествует поражению.
Но вижу и другое. Качество доспехов у гномов говорит о высоком уровне металлургии. Мечи кицуне выкованы из стали, которая ничем не уступает лучшим земным аналогам. А те же орки — прирождённые воины, которых требуется правильно организовать.
Здесь есть всё для сопротивления. Кроме руководства.
— Ты где был, Молот? — раздаётся за спиной хриплый голос.
Оборачиваюсь и вижу старика в кожаном фартуке кузнеца. Седые волосы, перехваченные ремешком, лицо, изборождённое морщинами, но сильные руки, которые ещё могут держать молот.
Брандон Чёрное Железо. Главный кузнец крепости. Добрый человек, но консервативный. Не любит новшества.
— Лежал без сознания, — коротко отвечаю. — А что здесь происходит?
— Да что происходит… — Брандон сплёвывает на землю. — Конец происходит. Вчера последняя вылазка провалилась. Потеряли половину конницы, а толку никакого. Тёмные нас как крыс в ловушке держат.
— Сколько у нас копий?
— Две с половиной тысячи, может, чуть больше, — старый кузнец устало проводит рукой по лицу. — Из них боеспособных половина, остальные раненые так или иначе, — затем кивает на группу беженцев. — Плюс появились новые рты. А нам и так не хватало продовольствия. У тёмных армия, говорят, один из лучших генералов ведёт. Пятнадцать тысяч головорезов.
Пятнадцать тысяч против полутора тысяч боеспособных защитников. Соотношение меньше три к одному примерно. В условиях крепостной обороны это означает неизбежное поражение через несколько дней, максимум неделю с учётом отсутствия магии у защитников. Нас банально завалят телами, если совсем прижмёт на той стороне. Но что-то мне подсказывало, что тёмные просто немного подождут, разрушая укрепления из осадных орудий. Это если действовать традиционными методами.
— Что у нас осталось в арсенале? — спрашиваю у кузнеца.
— Плохо всё, — Брандон разводит руками. — Стрелы на исходе, копья ломаются, мечи тоже. А главное, баллисты почти все разбиты. Тёмные хорошо стреляют, зараза.
Баллисты. Осадные орудия, основа дальнобойного оружия в этом мире. Примитивные по земным меркам, но всё, что есть у защитников против вражеской артиллерии.
— Покажи мне, — говорю.
— Что показать?
— Оружие. Все остатки. Может, что-то удастся починить.
Брандон недоверчиво смотрит на меня:
— Ты же в основном по мечам? Чего там смотреть-то?
Была. У Михаила Молота. Но я не только он.
— Времена меняются, — говорю вслух. — И нам приходится меняться вместе с ними.
Центральная башня крепости возвышается над внутренним двором, как последний оплот надежды. Её массивные стены, сложенные из серого камня, изрыты выбоинами от вражеских снарядов, но всё ещё держатся. У входа стоят двое стражников в потрёпанных доспехах: один человек, второй гном с топором за спиной.
Командный пункт располагается в верхней части башни. Поднимаюсь по каменной винтовой лестнице, вспоминая планировку крепости глазами Михаила Молота и одновременно анализируя её с точки зрения военного инженера. Толщина стен, расположение бойниц, система вентиляции, всё это имеет значение для обороны.
Крепость построена грамотно. Лет двести назад это было первоклассное укрепление. Но времена изменились, а архитектура — нет.
На верхней площадке меня встречает адъютант, молодой лейтенант в измятом мундире.
— Сир Гаррет занят, — говорит он, не поднимая глаз от документа. — Если не срочно…
— Срочно, — обрываю его. — И касается обороны крепости.
Лейтенант поднимает голову и внимательно смотрит на меня:
— Вы кузнец Михаил? Тот, что был контужен?