Наши катапульты, разобранные и погружённые на телеги, везли в авангарде. К утру мы были на позициях. Невысокий, поросший лесом хребет тянулся полукругом, образуя естественный амфитеатр с видом на низину, где расположился лагерь тёмных эльфов.
— Сборка! — тихо скомандовал я, и гномы с плотниками, работая с бесшумной эффективностью, начали собирать машины.
Я же вместе со своей сотней стрелков рассредоточился по гребню. Каждый нашёл себе удобную позицию с хорошим обзором. Я навёл подзорную трубу на лагерь. Туман ещё не рассеялся, и он выглядел как серое, сонное царство. Лишь кое-где горели дозорные костры да двигались тени часовых. Они ничего не подозревали.
— Катапульты готовы! — доложил Торин. — Заряжены и ждут твоего слова.
Я посмотрел на восток. Край неба начал медленно светлеть, окрашиваясь в нежно-розовый цвет. Время пришло.
— Первая пятёрка. Цель центр лагеря, район командного шатра. Вторая склады и конюшни. Дистанция триста пятьдесят. Угол возвышения сорок градусов, — я отдавал команды расчётам, которые уже отработал с ними на тренировках. — Залп… по моему сигналу.
Я поднял руку. Напряжение стало почти осязаемым. Десять тысяч человек затаили дыхание. Я дождался, когда первый луч солнца пронзит туман, и резко опустил руку.
— Огонь!
Десять метательных рычагов со скрипом и стоном дёрнулись вверх, и десять чёрных точек взмыли в утреннее небо. Они летели по идеальной параболе, медленно снижаясь над сонным лагерем. За ними полетели десятки подожжённых стрел.
Первые горшки упали в самый центр, с глухим стуком разлетевшись на черепки. На секунду ничего не произошло. А потом чёрные, липкие кляксы «Дыхания Дракона» вспыхнули.
Эффект был чудовищным. Словно десять маленьких солнц взорвались в сердце вражеского стана. Шатры вспыхнули, как бумага. Сухое сено на конюшнях превратилось в стену огня. Обезумевшие от ужаса и боли лошади с диким ржанием вырывались из горящих стойл, топча всё на своём пути.
Из палаток начали выскакивать полураздетые, ошарашенные эльфы. Они не понимали, что происходит. Они метались в огне, их крики смешивались с треском горящего дерева и ржанием лошадей.
— Второй залп! — скомандовал я. — По периметру! Отрезать им пути к отступлению!
Новая порция огня обрушилась на лагерь, создавая огненное кольцо. Паника переросла в агонию.
Сотня винтовок обозначила себя серией хлопков. Эльф в блестящей кирасе, отчаянно махавший мечом и пытавшийся собрать вокруг себя солдат, вдруг дёрнулся и рухнул с болтом в горле. Другой, пытавшийся организовать тушение складов, упал замертво. Каждый, кто проявлял признаки лидерства, мгновенно становился мишенью. Лагерь превратился в пылающий, кричащий ад. Управление было полностью потеряно. Это была уже не армия. Это была обезумевшая от ужаса толпа, запертая в огненной ловушке.
В хаосе горящего лагеря нашёлся один, чья воля оказалась крепче стали и огня. Из самого центра пекла, прикрываясь тяжёлым щитом, вырвался эльф исполинского роста в чёрной, закопчённой броне. Он не кричал, а ревел, и в его голосе была такая ярость, что она перекрывала шум пожара. Вокруг него, как мотыльки на пламя, начали собираться уцелевшие воины. Их было не больше пяти сотен, самые отчаянные, те, кто предпочёл смерть в бою агонии в огне.
— Ведёт их на нас! Прямо на позиции катапульт! — крикнул Элиас, не отрываясь от подзорной трубы.
— Наивный, — пробормотал я. — Стрелки, вся группа! Цель — гигант в чёрном! Не дать ему дойти!
Но эльф был не только силён, но и хитёр. Он двигался, прикрываясь телами своих же солдат, как живым щитом. Наши болты находили цели, воины вокруг него падали, но он шёл вперёд, неумолимый, как сама смерть. Пятьсот обезумевших от боли и ярости эльфов вырвались из огненного кольца и бросились в атаку на наш хребет.
— Кавалерия, — даю отмашку. У меня за спиной звонко запел сигнальный рожок.
И в тот момент, когда эльфийская атака начала подниматься по склону, земля задрожала. Сначала это был низкий, утробный гул, потом он перерос в грохот, подобный землетрясению. С нашего правого фланга, из-за леса, вырвалась стальная лавина.
Две тысячи рыцарей.
Во главе их, на белоснежном боевом коне, в сверкающих серебряных доспехах с гербом Вальдемара на щите, неслась Элизабет. Её светлые волосы выбились из-под шлема и развевались на ветру, как золотое знамя. В руке она держала не меч, а тяжёлое рыцарское копьё. Она не кричала. Её лицо было сосредоточенным и прекрасным в своей ярости. Это была не герцогиня. Это была Валькирия, летящая за душами павших.