— Я отправила гонца отцу, — нарушила наконец молчание Элизабет, ставя свой кубок на карту. — С полным отчётом о ваших действиях. О винтовках, о катапультах, о «Дыхании Дракона»… О череде вылазок в тыл противника и о разгроме обоза в Волчьем ущелье.
— Я лишь выполнял приказ и использовал доступные ресурсы, — пожал я плечами. Похвала всегда смущала меня, особенно такая, незаслуженная. Я не геройствовал. Я всего лишь решал задачу.
— Вы изменили ход войны, — отрезала она, и в её голосе не было места для возражений. — И такая заслуга не может остаться без награды. Отец полностью согласен со мной. Я имею полномочия, данные мне им, даровать вам титул барона фон Штольценбург, вместе с землями, которые мы отвоюем на восточной границе.
Я поперхнулся вином. Воздух застрял в лёгких. Барон? Я, Михаил Родионов, главный инженер оборонного КБ из двадцать первого века? Это уже выходило за рамки любого, даже самого смелого и идиотского, сценария. Барон Штольценбург… Звучало как издевательство.
— Ваша светлость, я не… Я простой инженер, а не аристократ, — выдавил я из себя, когда снова смог дышать. — Я не заслуживаю… Да чего там! Я просто не знаю, что с этим делать.
— Это не просьба, Михаил. Это политическая необходимость, — её голос стал твёрдым, как закалённая сталь. Она смотрела на меня в упор, и я почувствовал себя не инженером, а деталью в сложном механизме, которую она сейчас устанавливает на нужное место. — За последние дни вы стали для гарнизона и для беженцев символом. Героем. «Мастером Михаилом, который принёс победу без магии». И этот герой должен иметь статус. Иначе старая аристократия, вроде барона фон Штейна, сожрёт вас и не подавится. Они никогда не станут слушать простолюдина, пусть он хоть трижды гений. Но они будут вынуждены считаться с бароном герцогства. Но это не всё.
Она сделала паузу, и тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Она поставила свой кубок, подошла ближе, и её взгляд впился в мой.
— Для того, чтобы наш союз был нерушим… Для того, чтобы ни у кого в этом и в других государствах не возникло и тени сомнения в вашем положении и в особом доступе к технологиям… Чтобы пресечь любые интриги и попытки переманить вас на другую сторону… Я предлагаю вам свою руку.
Я молчал, пытаясь переварить услышанное. Мозг, привыкший к логике и расчётам, отказывался обрабатывать этот поток информации. Баронство. Брак. С наследной герцогиней. Это был уже не просто крутой поворот. Это был прыжок в другую вселенную без скафандра.
— Как политический союз, — добавила она, видя моё ошеломление. — Как гарантию нашего общего будущего. Как печать на договоре, скрепляющем ваши знания и мою власть.
— Вы наследница герцогского рода! — пытаюсь использовать последний довод.
— Эту приставку носят все дети герцога — позволила себе холодную улыбку Элизабет — я младшая в роду, фактически такой же инструмент в руках отца, как и ваша винтовка в руках стрелков. Своим решением я помогу укрепить герцогство.
— А заодно и своё положение при дворе — добавила девушка чуть тише. — В конце концов, для чего ещё стоило все эти годы рвать жилы на тренировочной площадке, пока другие родственники веселились на званых вечерах…
Я смотрел на неё, на эту сильную, красивую, смертельно опасную женщину, и понимал, что она говорит не о любви. Она не говорит о чувствах или о семье в привычном мне понимании. Она говорит о власти. О будущем. О выживании целого народа. И я был ключевой, несущей конструкцией в её грандиозном проекте. При этом честно призналась в личной выгоде.
Она предлагала мне не сердце. Она предлагала мне корону. Вернее, её часть. И я понимал, что цена этой короны будет измеряться не в золоте, а в крови, поте и бессонных ночах. Это был не вопрос желания. Это был вопрос необходимости. И ответ на него определит не только мою судьбу, но и судьбу всего этого мира.
Пир гремел. Он не просто шумел, он ревел, выплёскиваясь из внутреннего двора, сотрясая древние камни Каменного Щита. Я спустился из тишины башни обратно в этот бурлящий котёл жизни, и контраст был оглушительным. Моя голова гудела не столько от выпитого вина, сколько от веса слов Элизабет.
Барон. Муж. Принц-консорт. Эти титулы, чужие, нелепые, как рыцарский шлем на инженере, бились в черепе, мешая думать.
Длинные, грубо сколоченные столы ломились от еды, жареные кабаньи туши, горы печёной картошки, хлеб, который рвали руками, и реки дешёвого, но крепкого эля и трофейного эльфийского вина. Воздух был густым, сплетённым из запахов жареного мяса, пота, пролитого алкоголя, дыма сосновых факелов и того ни с чем не сравнимого духа победы, который пьянил сильнее любого напитка.