Я смотрел на их растерянные, осунувшиеся лица. Они были командирами, воинами, политиками. Они привыкли сражаться с врагом, которого понимают. С эльфом, орком, человеком. У того есть оружие, доспехи, тактика. Но как сражаться с этим? С живым оружием, выросшим из-под земли, которое не подчиняется законам физики и тактики?
И тут в моей голове, привыкшей искать не мистические, а технические решения, что-то щёлкнуло. Я думал не как солдат. Я думал, как инженер.
— Чтобы победить врага, нужно его понять, — сказал я, медленно поднимаясь со своего места. Мой голос прозвучал неожиданно твёрдо и уверенно в этой атмосфере всеобщего уныния. — Мы пытаемся разбить молотком стену, не зная, из чего она сделана. Это глупо.
— Что ты предлагаешь, Михаил? — спросила Элизабет, и в её голосе впервые за этот вечер прозвучала не только усталость, но и живой интерес. — Устроить засаду?
— Нет. Хуже. Или лучше, смотря как посмотреть, — ответил я. — Я хочу провести вскрытие.
— Вскрытие? — не понял фон Штейн. — Что это значит?
— Это значит, что я хочу разобрать одну из этих тварей на запчасти, — пояснил я. — Как я разбираю механизм, чтобы понять, как он работает. Я хочу изучить её. Найти её слабые места. Понять, из чего сделан её панцирь, как работают её мышцы, есть ли у неё внутренние органы, нервная система. Где-то, в этой уродливой конструкции, должен быть изъян. Любой механизм, даже биологический, имеет свои уязвимости. Нужно просто их найти. Мне нужна туша одного из этих монстров. Мне нужна лаборатория старого Альберика со всеми его склянками и инструментами. И мне нужна пара толковых ассистентов с крепкими желудками и острыми ножами.
Моё предложение повисло в воздухе. Я видел, как на лице барона отразилось отвращение. Копаться во внутренностях этой мерзости? Для благородного рыцаря это было немыслимо. Но Элизабет смотрела на меня иначе. В её глазах, уставших и полных мрака, медленно разгорался огонёк. Не надежды, нет. До неё было ещё далеко. Это был огонёк холодного, прагматичного расчёта. Она, в отличие от барона, поняла суть моего предложения.
— Вы её получите, барон, — наконец произнесла она, и её голос обрёл прежнюю твёрдость. Она впервые назвала меня по титулу не на официальной церемонии, а на военном совете, подчёркивая мой новый статус. — Тушу, лабораторию, людей. Делайте, что должны.
Она обвела тяжёлым взглядом всех присутствующих.
— Потому что, если мы не найдём ответ в ближайшие сутки, эта крепость падёт. Не от штурма снаружи, а от ужаса изнутри.
Глава 17
Подвал под лабораторией старого Альберика превратился в филиал преисподней, причём не в какой-то метафорический, а в самый что ни на есть натуральный, с полным набором сопутствующих спецэффектов. Вонь стояла такая, что слезились глаза и першило в горле. Это был густой, осязаемый коктейль из запаха аммиака, который источала вскрытая тварь, сладковатой вони гниющей органики и чего-то ещё, неописуемо чуждого, металлического и кислого одновременно. Воздух был настолько тяжёлым, что, казалось, его можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Если бы у кого-то хватило безумия этот хлеб съесть.
На огромном деревянном столе, наспех сколоченном плотниками из толстенных дубовых плах, лежала она. Туша убитого ночью монстра. Даже мёртвая, распластанная и обезображенная, она внушала первобытный, иррациональный ужас. Чёрный, маслянисто поблёскивающий в свете десятка сальных свечей хитин, зазубренные костяные лезвия, похожие на серпы самой Смерти, и безглазая, уродливая голова с клацающими жвалами, застывшими в последнем, беззвучном визге.
— Ну и мерзость, — пробурчала Брунгильда, и облачко пара вырвалось из её рта. В подвале было холодно, как в склепе. Моя новоиспечённая невеста-инженер, которую я вытащил из только что обустроенной ею комнаты, была, как и я, одета в промасленный кожаный фартук поверх своей обычной кольчуги. Её рыжие косы были туго убраны под тканевую повязку, а на лице не отражалось ни страха, ни отвращения. Лишь холодное, профессиональное любопытство. — В наших горах, под самыми корнями, водятся твари и похуже. Но эта… эта сделана неправильно.
Она была права. Это было не творение природы. Это было оружие. Биологическое оружие, собранное каким-то безумным, гениальным и абсолютно аморальным конструктором. Я, используя свои скудные познания в анатомии, оставшиеся со времён армейской санподготовки, и инженерную логику, пытался понять его конструкцию.