— Не-не, — замотал головой Скритч. — Не обжигает. Просто… пугает. Как огонь отпугивает ночных зверей. Они подходят, нюхают… и уходят. Не любят этот холодный свет.
Разочарование было горьким, как желчь. Очередной тупик. Отпугивающее средство, это хорошо для обороны норы или пещеры, но бесполезно в открытом бою. Я не мог обвешаться этими камнями, как новогодняя ёлка.
Но инженер во мне не сдавался. Я должен был проверить. Я подошёл к столу, где на отдельном подносе лежала отрубленная конечность монстра, костяное лезвие с куском хитинового сустава. Я поднёс светящийся камень к чёрному панцирю. Ничего. Абсолютно никакой реакции. Зелёная гемолимфа, медленно сочившаяся из среза, даже не изменила цвет.
— Он их не ранит, — констатировал я, и тяжесть мира снова навалилась мне на плечи.
— Не ранит, — покорно согласился Скритч, и в его голосе прозвучало почти извинение, словно он обманул мои ожидания. — Отпугивает. Только отпугивает. Но… — он замялся, теребя край своей рваной жилетки. — Может… может, если смешать? Мы пробовали… толочь в пыль, посыпать у входов толстым слоем… помогает. Запах сильнее.
Смешать… Посыпать…
И тут в моей голове, в самом тёмном её уголке, где хранились знания из другой жизни, лекции по металлургии, сопромату, химии, что-то щёлкнуло. Сначала тихо, как сработавшее реле, а потом с оглушительным рёвом, как будто в мозгу запустили турбину.
Смешать. Не с землёй. Не с водой. С металлом.
Сплав. Легирование. Добавка, изменяющая свойства основного материала. Я смотрел на холодный, светящийся камень в своей руке, и видел уже не магический амулет. Я видел активный химический элемент. Редкий реагент, который мог кардинально изменить уравнение.
— Брунгильда! — заорал я, разворачиваясь так резко, что ратлинг испуганно отскочил. Моя невеста, до этого наблюдавшая за сценой со скептической миной, вздрогнула от неожиданности. — Тащи сюда тигель! И молот! Самый большой! Будем колдовать!
— Сдурел, чего орать? — прорычала она, но в её серых глазах уже загорелся огонёк профессионального любопытства. — Какое ещё колдовство?
— Самое настоящее! Инженерное! — выкрикнул я, чувствуя, как по венам бежит не кровь, а чистый, незамутнённый восторг открытия. — Ты сказала, нам нужен бур побольше? К черту бур! Мы сделаем пулю, которая сама прожжёт себе дорогу!
Она смотрела на меня, как на сумасшедшего. Но она была мастером металла до мозга костей. И она увидела в моих глазах не безумие, а расчёт. Холодный, яростный расчёт.
— Ладно, — буркнула она, подхватывая с пола свой огромный молот. — Твоя идея, твоя и ответственность, если мы взорвём тут всё к гномьей матери. Какой тигель нести? Для меди или для стали?
— Для стали! — крикнул я ей вдогонку. — И прихвати кусок самого лучшего железа, какое у тебя есть! Будем ковать оружие, которого этот мир ещё не видел!
Я повернулся к Скритчу, который смотрел на меня с благоговейным ужасом, как на шамана, впавшего в транс. Я положил ему на плечо руку.
— Ты, мой друг, возможно, только что спас эту крепость. Дай мне все камни, что у тебя есть. Все до единого.
Идея ратлинга была безумной. Дикой. Она принадлежала миру, где шаманы толкут в ступках кости и травы, чтобы отогнать злых духов. Но в нашем отчаянном положении, на самом дне колодца безнадёжности, мы были готовы цепляться за любую, даже самую гнилую и скользкую соломинку. И в моей голове, эта соломинка только что начала обрастать арматурой из закалённой стали.
Моя невеста с грохотом притащила из своего походного скарба небольшую, но массивную походную плавильню и набор инструментов. Гномы, как я понял, никогда не расставались с возможностью что-нибудь расплавить или выковать, даже отправляясь в гости. Она поставила жаровню на каменный пол, и её движения были точными и экономичными, как у хирурга, готовящегося к операции.
— Что задумал, алхимик недоделанный? — проворчала она, ловко раздувая мехами угли.
— Не алхимию. Металлургию, — ответил я, высыпая на чистый камень все светящиеся камни, которые Скритч отдал мне дрожащими руками. Их было с дюжину. — Мы проведём эксперимент по легированию стали. Создадим новый сплав.
— Легированию? — она непонимающе нахмурилась. — Это что за человеческое колдовство?
— Это когда ты берёшь один металл и добавляешь в него другой, чтобы изменить его свойства, — на пальцах объяснил я. — Делаешь его твёрже, или более гибким, или устойчивым к ржавчине. Только вместо другого металла мы используем… вот это.
Я указал на горстку светящихся камней. Брунгильда посмотрела на них, потом на меня, как на идиота.