— Брунгильда! — заорал я, бросаясь от парапета к лестнице. Мой голос сорвался, превратившись в хриплый рёв, но я знал, что она услышит. — Брунгильда, ко мне! В мастерскую! Живо!
Я не стал ждать ответа. Я бросился вниз по винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки, расталкивая бегущих вверх вестовых и раненых. Моя невеста-гном ждала меня у входа. Она, видимо, услышала мой крик и поняла всё без лишних слов. Её лицо было перемазано сажей, в рыжих волосах застряла металлическая стружка, но глаза горели ярким, решительным огнём.
— Готово? — выдохнул я, останавливаясь перед ней.
— Готово, — коротко кивнула она, указывая большим пальцем за спину, вглубь мастерской. — Но мы не успели его испытать, Михаил! Мы даже не провели проверку под максимальным давлением! Оно может взорваться к чертям собачьим.
— Лучше взорваться, чем быть съеденным заживо! — отрезал я, врываясь в мастерскую. — У нас нет выбора! Тащите его к воротам!
Там, в центре цеха, стояло моё самое безумное творение. Я назвал его «Мясорубка». И это название идеально ему подходило. Это была уродливая, громоздкая конструкция из стали и дерева на тяжёлых колёсах от телеги. Шесть стволов от моих винтовок, соединённых вместе в единый блок вокруг центральной оси. Над ними громоздкий дисковый магазин на шестьсот болтов, который мы с Брунгильдой успели собрать этой ночью. А сбоку огромный рычаг ручного привода, похожий на рукоятку от старинной шарманки. Примитивный, механический пулемёт Гатлинга, работающий на сжатом воздухе из гигантского, окованного стальными обручами резервуара, весь покрытый простейшими, но рабочими гномскими рунами укрепления. Мой последний довод. Мой персональный бог из машины.
— Парни! За мной! — крикнул я десятку своих самых верных стрелков, которые ждали меня у входа. — Катим!
Мы навалились на эту адскую машину. Она была чудовищно тяжёлой. Колёса со скрипом проворачивались на каменном полу. Мы катили её сквозь хаос. Мимо проносили раненых, чьи стоны тонули в общем грохоте битвы. Мы были маленьким островком порядка и цели в этом океане безумия.
Мы успели как раз вовремя.
Когда мы, обливаясь потом и срывая дыхание, выкатили «Мясорубку» на площадку перед главными воротами, раздался оглушительный, протяжный треск. Это не выдержали дубовые балки. Словно кости они ломались под последним, особенно яростным ударом тарана. Огромные, окованные железом створки с грохотом разошлись в стороны, вздымая облака пыли и щепок.
На мгновение воцарилась тишина. А затем в пролом, ревя, визжа и стрекоча, хлынула смешанная, бурлящая толпа. Впереди неслись хитиновые твари, за ними, прикрываясь их бронированными спинами, бежали тёмные эльфы, их длинные, изогнутые клинки жадно поблёскивали в свете пожаров.
— Разворачивай! — заорал я. — Прямо в пролом!
Мы развернули «Мясорубку» лицом к этому потоку смерти. Я встал за ней, мои руки сами легли на гашетку и рычаг привода.
— Брунгильда! Давление!
Моя невеста, не говоря ни слова, подскочила к огромному резервуару и со скрежетом повернула массивный бронзовый вентиль. Раздалось оглушительное, нарастающее шипение. Воздух под чудовищным давлением хлынул в систему. Стрелка манометра, который я приладил сбоку, прыгнула в красную зону.
— Давление на пределе! — крикнула она, отскакивая в сторону. — Если рванёт, нас даже хоронить не придётся!
Я не слушал её. Я смотрел на врагов, которые были уже в тридцати метрах. Я видел их искажённые яростью лица, их голодные глаза.
— Ну, давай, детка, — прошептал я, обращаясь не к Брунгильде, а к своему творению.
Я с силой нажал на гашетку и со всей яростью, что была во мне, навалился на рычаг, начиная его вращать.
Блок стволов с безупречной лёгкостью провернулся. Механизм подачи с лязгом дослал первую порцию из шести болтов. И с оглушительным, рвущим уши шипением, похожим на предсмертный вздох ледяного дракона, они вырвались наружу.
Глава 19
Это был не звук выстрела. Оглушительное, непрерывное шипение, похожее на предсмертный вздох дракона, смешалось с сухим, механическим треском вращающегося блока стволов и лязгом подающего механизма. Это была музыка новой эры. Музыка промышленного убийства. И она была прекрасна в своём ужасе.