— Встаньте, барон фон Штольценбург.
Я поднялся. И в этот момент тишина взорвалась. Сухой, ритмичный, грохочущий. Солдаты, люди, орки, гномы, били эфесами мечей и рукоятками топоров по своим щитам. Этот звук был мощнее любого крика. Это был салют стали. Салют тех, кто выжил, тому, кто дал им этот шанс.
Я смотрел на их лица. На суровое, обветренное лицо Урсулы, которая скалилась в своей самой свирепой и одобрительной улыбке. На Торина, который медленно и важно кивал, поглаживая свою бороду. На моих стрелков, моих «железных парней», которые смотрели на меня с гордостью и безграничным доверием.
Я не чувствовал триумфа. Вместо этого на мои плечи легла тяжесть. Тяжесть этого титула, этого меча, этих взглядов. Барон фон Штольценбург. «Гордая крепость». Ирония судьбы. Всю жизнь я строил машины для разрушения, а теперь моим именем назвали крепость. И земли, которые ещё предстояло отвоевать. Этот титул был не наградой. Это был новый контракт. Новое техническое задание, написанное кровью. И я смотрел на восток, туда, где за серыми горами лежали оккупированные земли, мои земли, и понимал, что самая тяжёлая работа только начинается. Война не закончилась. Она просто перешла на новый уровень.
Позже, когда шум на площади окончательно стих, сменившись тихим гулом восстанавливаемой крепости, меня нашел один из личных гвардейцев Элизабет. Без лишних слов он проводил меня в ту самую комнату в главной башне. Ту самую, где она впервые предложила мне этот безумный политический брак.
Комната не изменилась. Всё та же спартанская обстановка полевого командира: карты на столе, прислонённое к стене оружие, узкая походная кровать. Лишь на столе, рядом с кубком вина, горела одна-единственная свеча, её пламя отбрасывало на стены длинные, дрожащие тени. Элизабет стояла у окна, спиной ко мне, глядя на раскинувшийся внизу двор, где даже в сгущающихся сумерках кипела работа. Она уже сняла доспехи, переодевшись в простое, тёмное платье без всяких украшений. В этой обстановке, без брони и регалий, она казалась почти хрупкой. Почти.
Я вошёл тихо, не желая нарушать эту минуту затишья. Она, должно быть, услышала мои шаги, но не обернулась.
— Церемония прошла хорошо, — сказала она в тишину, её голос был спокойным, но в нём слышалась глубокая усталость. — Люди воодушевлены. Им нужен был герой. И они его получили.
— Им нужен был символ, — поправил я, подходя ближе. — Символ того, что мы можем побеждать. Герои лежат в земле, вместе с сиром Гарретом и сотнями других.
Она медленно кивнула, соглашаясь.
— Ты прав. Как всегда, до отвращения прагматичен.
Наконец она обернулась. В её руке был свиток, скреплённый тяжёлой восковой печатью с гербом Вальдемаров. Она молча протянула его мне.
— Официальное согласие отца. Он пишет, что с радостью примет в семью «архитектора нашей победы». — В её голосе прозвучала лёгкая ирония. — Отец ценит результаты, а не происхождение. В этом мы с ним похожи.
Я взял свиток. Пергамент был тяжёлым, плотным и дорогим. Печать казалась раскалённой, хотя была совершенно холодной. Я смотрел на этот документ, официальное подтверждение моего нового статуса, и чувствовал его чудовищный вес. Барон фон Штольценбург. Звучало как бред, но это была моя реальность.
— Архитектор победы… — тихо повторил я. — Он бы так не писал, если бы видел результат работы наших разработок. Скорее уж, мясник.
— Война делает из нас всех мясников, Михаил, — отрезала она. — Кто-то машет мечом, кто-то нажимает на рычаг. Суть не меняется. Важен лишь результат. И наш результат, это то, что мы стоим здесь, а враг бежит, поджав хвост.
Она снова отвернулась к окну, обхватив себя руками за плечи, словно ей стало холодно.
— Я знаю, что это не тот брак, о котором мечтают в сказках, — её голос стал тише, потеряв командирские нотки. — В нём нет места романтике, стихам под луной и прочей чепухе, которую так любят трубадуры. Я не умею быть слабой и нежной. Война отучила.
Она сделала паузу, подбирая слова.
— Но в нём есть кое-что поважнее. Доверие. Тотальное, абсолютное доверие, которое рождается только в бою, когда ты прикрываешь чью-то спину, а он твою. И общая цель. Выжить. Победить. Построить на этих проклятых руинах что-то новое. Я обещаю тебе быть верным союзником, Михаил. Не женой в привычном понимании этого слова, партнёром. Я никогда не ударю тебе в спину и всегда прикрою твой фланг. Наш союз будет выкован не из золота и красивых слов, а из стали и крови. И он будет крепче.