— Так какие будут распоряжения, Александр Владимирович? Может, доставить бумаги Вам?
А ведь он волнения совершенно не испытывает. Моё представление никак не повлияло на его поведение, да и Софа не подаёт предупреждающих сигналов. Неужели этот еврейчик ничего не спёр?
— Нет, Яков Петрович, доставьте мне только свободную наличность, а вот бумаги привозить не надо, я намерен их продать. Как скоро и почём, это нам предстоит решить чуть позже; надеюсь, у вас есть предложения по их реализации. К тому же перед продажей я хотел бы увидеть полный перечень ваших операций с бумагами: когда продавались, когда откупались и по каким ценам. Ещё меня интересует, как вёл себя рынок в прошедшие годы. Если вас не затруднит, составьте мне, пожалуйста, эту справочку, допустим к четвергу, и вечером в четверг мы с вами обсудим дальнейшие наши дела.
— Будет сделано.
— Прекрасно! Хочу добавить, что у меня имеются и другие ценные бумаги, которые также предстоит продать. Не возьмётесь ли вы и за это?
— Если на тех же условиях, то буду рад Вам помочь.
— Замечательно!
Чёрт, надо срочно узнавать, на каких условиях работают местные маклеры!
— И ещё один вопрос. Я собираюсь заложить свой столичный дом и усадьбу на длительный срок, а с поземельными банками связываться не желаю. Нет ли у вас на примете кредиторов, которые могли бы предоставить мне большую ссуду за умеренный процент?
— Для каких целей потребна ссуда?
— Для расширения Путиловского завода. Видите ли, его хозяин приглашает меня в компаньоны, и мы с ним наметили строительство новых цехов — нужно разнообразить выпускаемую заводом продукцию.
Ха! Какой невозмутимый товарищ нам попался! Никакого удивления на лице, будто крупные питерские заводчики постоянно мальчишек в напарники зовут. У него даже речь не изменилась, так и продолжает говорить тихо и флегматично. При этом старательно акцентирует уважительное обращение ко мне, выделяя голосом Вы, Вас.
— Насколько мне известно, Николай Иванович сам в значительных долгах, и когда от них избавится, никто не знает.
— Да, в долгах. И будьте уверены, ему ещё долго придётся с ними мириться, впрочем, как и мне. Слишком много у нас планов по развитию производств в России, а вот подъёмных средств пока маловато. Остаётся лишь занимать и занимать.
— И что же собираетесь изготавливать?
— Паровозы, вагоны, трубы, проволоку, чистую медь, оружейную и котельную латунь. В дальнейшем — по обстоятельствам.
— Вижу, Ваши замыслы потребуют больших капиталов. Тогда хотелось бы Вас предостеречь: нежелательно вкладывать в дело сразу все средства, тем более заёмные. При неудачном стечении обстоятельств можно лишиться и дома, и усадьбы.
— Ну, это, слава богу, не все мои средства: в Красноярске мне принадлежат два завода и два дома, один из которых кирпичный четырёхэтажный — такой же, как в Петербурге. К тому же я там совместно с купцами взялся за строительство третьего завода, общая сумма вложенных в него капиталов превысит два миллиона рублей, и моя доля там шестая. Кроме этого, в прошедшем году я зарегистрировал полтора десятка золотых приисков в Сибири, и этим летом начнётся их разработка, но, сами понимаете, первое добытое золото ещё нескоро принесёт доход49.
Яков Петрович, опять же без каких-либо видимых эмоций, прослушал список моих "скромных" достижений, полминуты задумчиво качал головой, глядя сквозь меня, а потом вкрадчиво высказался:
— Если прииски богатые, то под них тоже можно ссуду получить.
Ха, похоже, мою персону всё же причислили к людям, способным не только брать кредит, но и отдавать его.
— Да, вполне вероятно, года через два мне придётся их заложить.
— Что ж, я узнал достаточно и постараюсь Вам помочь. У меня есть знакомые, готовые предоставить испрашиваемую Вами ссуду, и завтра же я с ними переговорю. Триста тысяч за Ваш дом, полагаю, цена приемлемая?
Я кивнул. Надо же, ни один банк мне такую сладкую залоговую цену ещё не давал. И кстати, это что же получается, Яков Петрович заранее мой дом оценивал? То есть знал, что я кредит ищу? Или на всякий случай побеспокоился? М-да, интересно.
— Правда, процентная ставка в этом году уже не та, что была в начале прошлого, — продолжил он, — сказался осенний биржевой кризис.
Ну да, кто бы мог подумать, что по кредиту всё сложится идеально.
— Ничего, пусть предлагают свою цену, а я посмотрю, устроит ли она меня.
— Хорошо, тогда позвольте с Вами проститься.
— Всего вам хорошего. Жду в четверг.
Проводив гостя, мы с Софой ещё посовещались вдвоём и единогласно решили, что с Либерманом сотрудничать можно и нужно. На пройдоху он не похож, одна попытка предостеречь меня от разорения уже о многом говорит — человек, стремящийся лишь денег поиметь, о печальных последствиях кредита и не заикнулся бы. По-моему, это обычный деловой еврей, делающий свой "маленький гешефт" на личных связях. Я с такими, как он, не раз общался и сейчас гнильцы не учуял, а у нашей ведуньи Яков Петрович даже симпатию вызвал. Конечно, необходимо тщательно изучить все доступные сведения об этом дельце (на Бога надейся, а сам не плошай), но если уж мы оба предварительно вынесли ему положительную оценку, то это намёк на наше дальнейшее плодотворное сотрудничество.