— Кате плохо, а я не могу дозвониться ни Таисии, ни Виктору, — в отчаянии ответила та.
Маша оторопела:
— Кате? Она в больнице?
— Да, её вечером привезли. А ты не знала?
— Нет, не знала. Какой диагноз?
Полина с трудом собралась с мыслями.
— Врач сказал, что ситуация резко обострилась, у Кати кризис. Ей срочно необходима операция по прерыванию беременности. Катя беременна, Маша.
— Ho, почему необходимо прерывать беременность? — Маша в недоумении смотрела на Полину.
Полина всхлипнула:
— Врач сказал, что, если этого не сделать, Катя может умереть.
— Господи, что у неё за болезнь? — спросила Маша.
Полина развела руками:
— Точно не знаю. Что-то с почками.
— А ребёнок не пострадал?
— Нет, сначала ребёнку ничего не угрожало. Потом выявились проблемы с почками, и врачи хотели сделать аборт. Но Катя не согласилась, — рассказывала Полина.
— А теперь они решили всё равно это сделать, несмотря на её запрет? Так нельзя, это неправильно. Надо что-то делать. — В голосе Маши звучала решимость.
— Понимаешь, Машенька, тогда не было угрозы для её жизни, но сейчас организм, видно, не справляется с нагрузками. Похоже, врачам ничего другого не остаётся. Вот я пытаюсь дозвониться Таисии — она не отвечает. Попробую хоть Виктору сообщить.
Маша остановила её:
— Не надо, Полина Константиновна. Тревога родных не поможет сейчас Кате, а только навредит. Не надо никому звонить. Я попробую сама помочь Кате.
— Я тебя не понимаю, Маша, — сказала Полина, но Маша уже мчалась по коридору в сторону реанимации.
Самойлов решил, что самое мудрое в его непростой ситуации — это сходить в казино. Достав портмоне, в котором едва умещалась пачка денег, он купил фишки и прошёл за ближайший стол рулетки. Тотчас с улыбкой подошла официантка, он улыбнулся ей в ответ.
— Мне сегодня обязательно повезёт.
— Не сомневаюсь в этом. Желаете что-то выпить? — вежливо поинтересовалась она.
Самойлов кивнул:
— Да, желаю. Текилу.
Самойлов выложил фишки перед собой на столе. Крупье спросил:
— Будете делать ставку?
— Что за вопрос! Зачем же я здесь сижу? Конечно, буду. Только сначала выпью, — кивнул Самойлов.
Подошла официантка с текилой.
— Это за счёт заведения.
Самойлов был приятно удивлён.
— Спасибо, деточка. Как тебя зовут?
— Оксана.
— Так вот, Оксаночка. Сегодня я намерен поправить своё финансовое положение, — уверенно заявил Самойлов.
Она ослепительно улыбнулась:
— Не сомневаюсь, вам сегодня повезёт.
— Повезёт, повезёт. Пройдёт совсем немного времени, и весь этот город будет в моих руках. — Самойлов с удовольствием выпил и развернулся к игорному столу: — Вот теперь, братец, можно и сыграть.
— Пожалуйста, делайте вашу ставку, — сказал крупье.
— Ставлю все на двадцать пять. Знаешь почему? — Крупье молчал, и Самойлов продолжил: — Двадцать пять лет я прожил со своей женой, и она от меня ушла. А, как известно, если не везёт в любви, то повезёт в казино.
Крупье закрутил волчок и бросил шарик.
— Ставки сделаны.
Шарик запрыгал по барабану, Самойлов жадно смотрел за его движением. Наконец шарик остановился… на двадцать пять! Самойлов был в восторге:
— Ну что, молчун, видел?! Что я тебе говорил?
— Двадцать пять. Ваш выигрыш. — Крупье отсчитал фишки и лопаткой пододвинул их к Самойлову.
Самойлов жестом подозвал официантку:
— Оксаночка, давай ещё стаканчик. Смотри, сколько я выиграл.
— Поздравляю, сейчас принесу виски. — Официантка снова сверкнула белоснежными зубами и ушла.
Крупье повторил:
— Будете делать ставку?
— Чего ты заладил одно и то же? Конечно, буду. Ты ж сам видел, как мне прёт. Ставлю всё, что есть, на двадцать пять. — Самойлов выгреб все свои фишки на поле «25».
Крупье закрутил волчок:
— Ставки сделаны.
Самойлов завороженно следил за вращающимся волчком. И шарик снова замер на двадцать пять! Самойлов выдохнул:
— Йес! Опять — двадцать пять!
— Двадцать пять. Ваш выигрыш. — Невозмутимый крупье отсчитал фишки и пододвинул их Самойлову.
Самойлов был просто в восторге. Он кинул крупье пару фишек.
— Это тебе, молчун. С барского плеча.
— Благодарю вас. Будете делать ставку?
Подошла официантка, поставила виски. Самойлов похвастался:
— О, смотри, Оксанка, как мне фартит! Давай, выпей со мной, я угощаю.
— Нам не положено, — отказалась та.